Приписывается Караваджо

Опись Медичи, составленная в 1637 году, упоминает картину с зубодёром за работой и называет автором Караваджо. Картина по-прежнему в палаццо Питти, и галерея не повторяет это имя без оговорки перед ним. Оговорка и есть эта строка. Она сообщает о состоянии знаний и стоит в общем языке музеев и аукционных домов на ступень ниже, чем просто имя художника. Вещь считают его работой, целиком или отчасти, и ручаться за это никто не готов. О мастерской здесь не сказано ничего.

Старые бумаги решают меньше, чем кажется. Караваджо копировали во множестве при жизни и сразу после смерти, а писари описей заносили знаменитое имя. Сканелли, чья книга о живописи вышла в 1657 году, снова упоминает зубодёра, и спор так и не закрылся. Часть исследователей принимает эту гримасничающую толпу вокруг лекаря за позднего Караваджо, другая часть её отвергает.

С остальными картинами группы то же самое. «Юдифь, обезглавливающая Олоферна», найденная в 2014 году на чердаке дома в Тулузе, разделила специалистов между Караваджо и его фламандским товарищем Луи Финсоном, который делил с ним в Неаполе мастерскую, где Караваджо в 1607 году оставил свою «Юдифь». Картину продали частным образом в 2019 году, за два дня до назначенного аукциона. «Иоанна Крестителя» из музея собора в Толедо большинство исследователей перевело в круг художника. Четвёртую вещь рассмотреть уже невозможно. «Христос на Масличной горе» хранился вместе с собраниями берлинских музеев в зенитной башне Фридрихсхайна и сгорел там в мае 1945 года, так что спорят о нём теперь по чёрно-белой фотографии.