Фрида Кало

17 сентября 1925 года в Мехико деревянный автобус столкнулся с электрическим трамваем, и металлический поручень пробил таз восемнадцатилетней пассажирки по имени Фрида Кало. Она выжила — со сломанным позвоночником, раздробленными тазом и ногой и болью на всю оставшуюся жизнь. Прежде чем всё закончилось, ей предстояло перенести около 30 операций. Во время долгого выздоровления, лёжа неподвижно на спине, она получила от матери специальный мольберт, укреплённый над кроватью, и зеркало, закреплённое на балдахине над ней. Больше смотреть было не на что, и Кало начала писать единственный доступный ей сюжет.

Она стала своей первой моделью — и осталась главной до конца. Она росла во времена Мексиканской революции и любила называть годом своего рождения 1910-й, год её начала, хотя на самом деле родилась в 1907-м. После революции мексиканские художники отворачивались от европейской моды к собственному индейскому прошлому, и Кало восприняла этот поворот как личный: она носила длинные теуанские платья южной Мексики и писала себя внутри их народной образности — рядом с ретабло, вотивными картинками, скелетами и кровоточащими сердцами.

В 1928 году она показала несколько холстов Диего Ривере, уже тогда самому знаменитому мексиканскому монументалисту, — огромному человеку старше её больше чем на 20 лет. Он поддержал её работу и через год женился на ней — в семье этот союз называли браком слона и голубки. Брак был бурным, с изменами с обеих сторон, разводом и новым браком. Через всё это она продолжала писать тело, которым её оставила авария, — вскрытое, пронзённое, скованное сталью. На одном из поздних холстов её позвоночник — треснувшая каменная колонна, а кожа утыкана гвоздями — она смотрит прямо на нас, со слезами на лице, одетая лишь в хирургический корсет, который действительно носила.