Мари-Дениз Виллер

Когда в 1917 году Метрополитен-музей купил этот светлый портрет молодой женщины за рисовальной доской, картина носила громкое имя: Жак-Луи Давид, первый живописец эпохи Французской революции. Десятилетиями её ценили как «нью-йоркского Давида» и восхищались холодным светом и спокойной, уверенной в себе моделью.

Потом имя рассыпалось. Сомнения нарастали в течение 1950-х годов, а в 1996-м историк искусства Маргарет Оппенхаймер доказала, что полотно на самом деле принадлежит Мари-Дени Вилле, парижской художнице из круга Давида, которая показала его в Салоне 1801 года. Вилле происходила из семьи живописцев и работала в пору, когда лишь немногим женщинам удавалось пробиться в мужской мир парижских выставок.

У этой перемены была странная судьба. Ещё в 1971 году картина попала на обложку журнала ARTnews рядом с эссе Линды Нохлин «Почему не было великих художниц?» — и почти все читатели считали её работой мужчины. Загляните за спину модели, к окну в глубине, и вы всё ещё различите треснувшее стекло и маленькую пару вдали, которую первые ценители принимали за верный почерк мастера.