Поль-Жак-Эме Бодри

Если встать в парадном фойе Парижской оперы и поднять голову, потолок и его вытянутые расписные панно — работа Поля Бодри. Шарль Гарнье, архитектор нового оперного театра, отдал ему весь замысел, и Бодри около восьми лет, начиная с 1866 года, заполнял его аллегориями музыки, музами, гармониями и мифологическими фигурами, вытянутыми вдоль свода. Он даже вызвался расписать сам центральный плафон без дополнительной платы.

Бодри был одним из тех лощёных академических живописцев, каких так любила Вторая империя, обученным в Риме и свободно владевшим гладкой, идеализированной обнажённой натурой. До оперы он составил себе имя «Жемчужиной и волной», лежащей морской нимфой, показанной в Салоне 1863 года и попавшей в испанское королевское собрание.

Он расписывал и другие большие интерьеры, среди них Кассационный суд в Париже, но фойе оперы отняло у него почти десять лет. Панно ведут через всю историю музыки, от античных лир до современной гармонии, оттого зал читается почти как картинная галерея, которую разглядываешь, задрав голову.