Давид с головой Голиафа

Около 1605 года молодой Гвидо Рени жил в Риме, где Караваджо сделал отрубленные головы и резкий свет главной темой городских разговоров. Этот «Давид» вышел прямо из того мира: та же кровавая библейская история, тот же сильный свет на обнажённом теле. Настроение, однако, иное. Голова великана уже лежит у ног юноши, а Давид отвернулся от неё и оперся на меч. В красном берете с пером и в отороченном мехом плаще он скорее задумчив, чем торжествует. Всё уже свершилось до нашего прихода, и остаётся холодная, почти отстранённая невозмутимость, которая станет узнаваемой чертой Рени. К этому сюжету он возвращался не раз, и ещё одна прекрасная версия хранится в Лувре. Это полотно высотой более двух метров висит сегодня в том зале Уффици, что выстроен вокруг работ Караваджо.