Джон Хэнкок

Год на этом портрете Копли написал дважды, рядом с подписью и на раскрытой странице конторской книги, и оба раза это 1765-й. В тот год британский парламент ввёл в колониях Гербовый сбор, налог на газеты, купчие и любые официальные бумаги, и в августе бостонская толпа ответила на него погромами в домах нескольких самых богатых людей города. Джону Хэнкоку было 28 лет, и он только что стал одним из них. Дядя Томас, самый состоятельный купец Бостона, вырастил его, сделал компаньоном и годом раньше умер, оставив ему торговый дом и особняк на холме Бикон-Хилл. Хэнкок славился костюмами из шёлкового бархата и ярко-жёлтой каретой. А здесь на нём простой тёмно-синий кафтан с узкой золотой тесьмой и скромный парик, он сидит на старомодном стуле и держит перо над счетами, хотя, по общему мнению, конторскими книгами занимался мало. Историки видят в этой сдержанности сознательный выбор: богатый молодой человек показывает себя трудолюбивым горожанином в год, когда выставлять богатство напоказ стало опасно. Хэнкок заказал портрет для собственного дома. Лет через пять он снова позировал Копли, для портретов поменьше и таких же строгих, и тогда его уже считали радикальным вигом.