Большой лес

Маньяско построил этот лес так, чтобы он поглотил тех, кто в нём живёт. Если приглядеться, фигуры в конце концов находишь, несколько монахов и отшельников, не крупнее подлеска, придавленных деревьями, которые вздуваются и корчатся, будто чаща дышит. Он работал в Милане и Генуе в начале 18 века, его звали иль Лиссандрино, и манера письма отвечала прозвищу, быстрые дрожащие мазки и внезапные вспышки света, от которых всё делается зыбким. В такой пейзаж не войти и не сориентироваться. Отшельники ушли в глушь, чтобы остаться наедине с творением, и картина держит их сторону, позволяя безмерной, одичалой силе места давить на них. Настоящий герой здесь именно эти высокие, отяжелевшие от листвы деревья, написанные почти без интереса к тому, как выглядит настоящее дерево.