Макс Либерман

Вечером 30 января 1933 года колонны сторонников нацистов прошли с факелами через Бранденбургские ворота в Берлине. Макс Либерман смотрел на это из окон своего дома, стоявшего прямо у ворот, на Парижской площади. Ему было 85, он был евреем и много лет самым почитаемым живописцем Германии, и его реакция стала берлинской легендой об отвращении. Он сказал, что при всём желании не может съесть столько, сколько ему хочется выблевать.

К тому времени Либерман уже поколение вёл за собой немецкую живопись. Он принёс в Берлин импрессионизм на французский лад и писал пивные сады, голландские приюты и людей за их ремёслами, а с 1920 года возглавлял Прусскую академию художеств, старейшее художественное учреждение страны. Весной 1933 года Академия постановила больше не показывать работы художников-евреев, и он ушёл в отставку прежде, чем его успели выдавить.

Его картины сняли из немецких музеев. Последние годы он провёл замкнуто, часто на своей летней вилле у озера Ванзе под Берлином, снова и снова написывая цветочные клумбы её сада — сюжет, ничего не просивший у мира за оградой. Он умер в Берлине в феврале 1935 года, и прийти на похороны решились так немногие, что были там едва ли не одни его родные.