Вильям Бугро

К 1870-м годам Бугро был, пожалуй, самым успешным живописцем Франции, завсегдатаем Салона, чьи гладкие, классически отделанные ню и мифологические сцены продавались за огромные суммы и сделали его богачом. Он же заседал в жюри, решавших, чему висеть на Салоне, и пользовался этим положением, как и почти весь академический истеблишмент, чтобы не пускать туда импрессионистов.

Импрессионисты платили тем же презрением. Дега и его круг придумали словечко «bouguereauté» для всякой картины, казавшейся им слишком прилизанной и искусственной, гладкой, вылизанной поверхности, которую они считали враньём о том, как на самом деле ведёт себя краска. Бугро не отступал от собственного убеждения, что живопись должна вовсе прятать мазок и как можно убедительнее подавать иллюзию плоти. Он же десятилетиями преподавал в Академии Жюлиана, одной из немногих парижских мастерских, куда принимали женщин, и добивался их допуска к рисованию с натуры тогда, когда большинство академий наотрез в этом отказывало.

За 20 лет после его смерти в 1905 году репутация Бугро рухнула почти начисто, и большую часть XX века музеи держали его картины в запасниках как слишком сентиментальные и слишком прилизанные для серьёзного отношения. Выставку 1984 года в парижском Пти-Пале, первую большую ретроспективу за поколения, обычно и считают тем, что вернуло к нему интерес, и его картины теперь уходят на аукционах за миллионы.