Франсиско Гойя

Франсиско Гойя поднялся почти так высоко, как только мог подняться художник в Испании XVIII века. Из провинциального городка в Арагоне он дослужился до первого придворного живописца короля в Мадриде, писал яркие эскизы для гобеленов и льстивые королевские портреты. Потом, зимой 1792 года, его свалила болезнь, которую так и не удалось точно назвать, — месяцы лихорадки, головокружения и звона в голове, а когда всё прошло, он оказался совершенно глух и оставался таким все оставшиеся 35 лет жизни. Придворную должность он сохранил, но в его работе что-то повернулось внутрь и потемнело.

Запертый в собственной тишине, он создал серию офортов «Капричос», полную ведьм, ослов и чудовищ, одна из подписей к которым гласит, что сон разума порождает чудовищ. А затем история догнала эту личную тьму. В 1808 году армии Наполеона вошли в Испанию, посадили на трон брата императора, и мадридская толпа восстала против них — французы всю ночь расстреливали мятежников партиями. Годами позже Гойя написал эту ночь — человека в белой рубахе, раскинувшего руки перед безликим расстрельным взводом, единственный фонарь на земле между ними. Эту картину нередко называют первой великой картиной о войне в современном смысле — славы в ней нет ни капли.

К концу жизни он пошёл ещё дальше. Старый, глухой, измученный пережитым, он покрыл стены собственного загородного дома под Мадридом картинами, не предназначенными на продажу никому, — чёрными, личными, кошмарными вещами, среди которых гигантский бог, пожирающий одного из собственных детей. Он никогда их не подписывал названиями, мы называем их «Чёрными картинами». Он даже не взял их с собой, когда, почти в 80 лет и в разладе с испанской короной, покинул страну и уехал в Бордо, во Франции, где и умер. Фрески сняли со стен десятилетия спустя, и теперь они висят в Мадриде.