Национальный музей искусства Румынии занимает бывший королевский дворец в центре Бухареста. Короли жили здесь до конца 1947 года, а через год дворец стал художественным музеем. В декабре 1989-го здание оказалось под огнём, и на его фасаде остались следы пуль.
Внутри дворца работы тоже оказывались очень разными путями. Одни снимали со стен церквей, другие покупал король, третьи передавали по завещанию, четвёртые спасали после землетрясения или революции. Эти пятнадцать работ мы выбрали потому, что у каждой можно проследить момент, когда её судьба изменилась.
Мы начнём с плащаницы 1437 года и закончим иконостасом, который после землетрясения вывезли из монастырской церкви в 1977-м.
01. Из церкви в музей
1. Плащаница игумена Силуана, монастырь Нямц, 1437
В Страстную пятницу православные выносят из алтаря плащаницу, ткань с изображением Христа во гробе, и кладут её на стол посреди храма. Эту плащаницу подарил молдавскому монастырю Нямц его игумен Силуан в 1437 году. Имя дарителя вышито в надписи, которая идёт по всей кайме. На музейной этикетке он назван Силваном, в литературе принято имя Силуан.
Вышивали её монахи Нямца в мастерской самого монастыря. Они повторяли плащаницу, которую в 1428 году заказал молдавский митрополит Макарий и которую, скорее всего, вышили в Константинополе. В 1686 году солдаты польского короля Яна Собеского увезли её в Польшу, она хранилась в музее во Львове и пропала во время Второй мировой войны. Плащаница Силуана остаётся самой ранней из уцелевших датированных молдавских плащаниц.
Христос лежит во всю ширину полотна на красной плите, которую называют камнем Эфеса, с закрытыми глазами и скрещёнными руками. У изголовья низко склонилась Богородица, почти касаясь лицом его лица. У ног стоит женщина, поднявшая обе руки к голове: это Мария Магдалина, которая рвёт на себе волосы. Обычно на этом месте изображали апостола Иоанна, а мастерская Нямца поставила сюда одну из жён-мироносиц. Над телом два ангела держат рипиды, литургические опахала в виде звезды на древке, ещё три ангела склонились внизу, и средний подпирает щёку рукой. Главные контуры обведены мелким жемчугом, по тёмному полю рассыпаны розетки с крестами, а в углах вышиты символы четырёх евангелистов.
Плащаница длиннее человеческого роста, потому что Христос вышит на ней в полный рост и её расстилали на столе целиком. Документов о том, как её увезли из Нямца в Бухарест, исследователи не нашли. В 2024 году химики, изучавшие её красители, обнаружили в красных нитях карминовую кислоту. Американская кошениль попала в Европу позже 1437 года, так что красный цвет дала армянская или польская кошениль.
2. Кафтан, Валахия, итальянский бархат, около 1480–1490
Братья Крайовешты, бояре из Олтении, западной части Валахии, около 1490 года основали монастырь Бистрица и подарили ему дорогой кафтан. Такая одежда, по словам музея, стоила столько же, сколько имение в несколько десятков гектаров. Знать в то время часто отдавала церкви парадное платье, и из него шили облачения и церковные покровы. Этот кафтан тоже распороли и сшили из кусков покров на гробницу, и в музейных описях он значился надгробным покровом. Реставраторы при осмотре увидели, что куски раскроены для кафтана, и музей восстановил его как одежду.
Ткань соткали в Италии, возможно в Милане. По тёмно-малиновому бархату идут крупные золотые медальоны в рамках из лопастей, похожих на облака, и узор выткан вместе с бархатом, так что золотые петли поднимаются над ворсом рельефом. Грудь стягивают семь поперечных зелёных полос, и каждую держит пучок мелких золочёных пуговиц. На рукавах и по бокам швы разрезают медальоны пополам, потому что ткань кроили по фигуре.
3. «Княгиня Роксанда» — Добромир из Тырговиште, не позже 1526
От большой ктиторской композиции осталась одна Роксанда. Она держит белую модель церкви, и рваный левый край фрески проходит прямо через здание: её мужа Раду, державшего модель с другой стороны, вместе с этой частью стены больше нет. На ней высокая золотая корона с рубинами, сапфирами и жемчугом, с длинными подвесками у щёк, красное платье в мелкую складку и плащ из золотой парчи с чёрным узором.
Роксанда была дочерью валашского князя Нягоэ Басараба, который построил церковь монастыря Куртя-де-Арджеш. Роспись, начатую при её отце, закончили в 1526 году при её муже, князе Раду из Афумаць, и живописец Добромир из Тырговиште написал супругов на западной стене вместе, как ктиторов, держащих модель храма.
Этот обрыв появился не случайно. Французского архитектора Андре Лекомта дю Нуи румынские власти пригласили восстановить церковь, и работы шли с 1875 по 1886 год. Власти хотели заменить старую роспись новой живописью маслом, и в 1882 году Лекомт дю Нуи велел снять со стен 35 фрагментов фресок, уже почерневших от свечной копоти. Уцелело, по разным подсчётам, от двадцатой до десятой части первоначальной росписи. Фрагменты отправили в Музей древностей в Бухаресте, и большая их часть позже перешла в художественный музей.
С 1888 года молодые румынские архитекторы, среди них Ион Минку, обвиняли Лекомта дю Нуи в том, что он уничтожил национальное наследие. Официальное расследование никого не наказало, однако этот спор стал одной из причин, по которым в 1892 году в Румынии создали Комиссию исторических памятников. Из 35 фрагментов 29 хранятся в Национальном музее искусства, два в Национальном музее истории Румынии и четыре в Арджешской архиепископии.
4. Автопортрет — Пырву Муту, фрагмент росписи церкви в Бордешти, 1699
Пырву Муту расписывал в 1699 году церковь скита Бордешти, у тогдашней границы Валахии с Молдавией, и написал на её стене самого себя. Церковь построил боярин Мэнэилэ, офицер князя Константина Брынковяну из круга семьи Кантакузино, а Муту был любимым живописцем Кантакузино. Он стоит в длинном лилово-розовом кафтане на мелких пуговицах и в оливково-зелёном плаще, в поднятой правой руке держит кисть, а в левой, у пояса, маленький круглый сосуд для красок, который в описаниях называют раковиной. За его плечом стоит ученик Раду в простом голубовато-сером платье и прижимает к груди светлую заострённую лопатку, которой разглаживали штукатурку.
Муту одет мирянином, в боярское платье. В поствизантийской традиции церковные живописцы долго оставались безымянными, а такие автопортреты появляются в конце XVII века, когда окрепли цехи и ремесло мастера стало давать положение в обществе. Автопортреты Муту есть и в других церквях, но этот считают самым удачным.
По кафтану, охристому фону и платью ученика сплошь идут процарапанные буквы и значки. После 1911 года церковь стояла заброшенной и открытой, и посетители царапали стены. В середине XX века бригада, присланная министерством культуры, сняла автопортрет со стены вместе с фреской «Успение Богородицы» из той же церкви, и обе фрески попали в музей. Муту расписывал и ктиторские портреты в церкви монастыря Котрочени, к которой мы вернёмся в конце.
Позже Муту принял монашество под именем Пафнутий, а в 2017 году Румынская православная церковь причислила его к лику святых.
02. Королевская галерея
Первые четыре работы пришли сюда из церквей и монастырей. В конце XIX века появляется другой источник собрания: Кароль I начинает покупать для своего дворца европейских старых мастеров.
5. «Венера и Амур» — Лукас Кранах Старший или его последователь, 1520-е
До конца XX века эта Венера выглядела иначе. Поверх её тела кто-то написал плотную тёмно-синюю драпировку, закрывавшую плечо, талию и бедро. В краске нашли берлинскую лазурь, которую стали делать около 1710 года, поэтому эта одежда не могла принадлежать первоначальной картине. Прикрытой Венеру напечатали даже на румынской почтовой марке 1967 года. В 1995–1999 годах реставратор музея Иоан Сфрижан снял драпировку.
Теперь Венера снова стоит обнажённой на фоне тёмно-красного бархатного занавеса, с непокрытой головой, в ожерелье с крестиком и в тяжёлой золотой цепи. Прозрачную вуаль, которую она придерживает у живота, художник обозначил только тонкими белыми линиями. Амур, ростом ей по бедро, держит высокий красный лук и упирается ногой в его нижний конец, как делают, когда натягивают тетиву, а правую руку заводит за спину. В этой руке стрела, её оперение видно у левого края доски, и Венера этой стрелы не видит.
Картину купил Кароль I, немецкий принц из рода Гогенцоллернов, ставший князем, а затем королём Румынии. В 1879 году он приобрёл её у немецкого консула и коллекционера Феликса Бамберга в первой партии картин для галереи, которую собирал для страны, где своих собраний старых мастеров ещё не было. В завещании он оставил галерею, больше двухсот картин, Короне Румынии, и румынское государство считает, что под Короной подразумевалось оно само. В 1948 году королевские собрания национализировали и передали новому музею.
Музей считает картину работой Лукаса Кранаха Старшего 1520 года. Электронный архив Кранаха (Cranach Digital Archive) относит её к последователю мастера, а знак Кранаха, бескрылую змею на камне внизу слева, считает, скорее всего, неподлинным.
6. «Аман перед Эсфирью» — Рембрандт и мастерская, около 1635 и 1660-е
По библейской книге Эсфири, царский советник Аман добился указа об истреблении иудеев, а царица Эсфирь, сама иудейка, открыла это царю, и Аман бросился просить у неё пощады. Эсфирь сидит слева в высокой короне с жемчугом и в золотистом платье, написанном густыми рваными мазками, и смотрит вниз, мимо Амана. Аман стоит на коленях справа внизу, в красном, опустив голову к сложенным рукам. Царь в тюрбане наклоняется из тени за спиной Эсфири и смотрит на Амана, и только его золотой скипетр, протянутый над тёмным столом, связывает троих.
У этой картины есть важная странность: перед нами, по сути, два живописных слоя разных десятилетий. Спор об авторстве продолжается с 1960-х годов. Рентген показал под нынешней поверхностью более ранний слой около 1635 года: композиция уже существовала, но лицо Эсфири находилось правее. В 1660-х картину почти полностью переписали, вероятно в мастерской Рембрандта. Поэтому музей подписывает её «Рембрандт и мастерская», а нидерландский институт истории искусства RKD тоже оставляет возможность участия самого Рембрандта.
К 1898 году картина уже принадлежала Каролю: в тот год её прислали на выставку Рембрандта в Амстердаме из Синаи, где стоит его летняя резиденция, замок Пелеш.
После декабря 1989 года директор амстердамского Рейксмюсеума Хенк ван Ос приехал в Бухарест и увёз в Нидерланды на реставрацию две простреленные доски XVI века, а вместе с ними и этот холст, который в числе простреленных не значится. Его реставрировали в 1990–1991 годах в Рейксмюсеуме и в маастрихтской реставрационной мастерской SRAL.
7. «Поклонение пастухов» — Эль Греко, 1596–1600
Единственный заказ, который Эль Греко получил в Мадриде, был главный алтарь церкви семинарии, известной как Коллегия доньи Марии Арагонской, по имени основательницы, придворной дамы королевы. Договор подписали в 1596 году, донья Мария умерла до окончания работы, и заказ перешёл к Совету Кастилии, а в 1600 году алтарь установили. По принятой реконструкции он был двухъярусным, по три картины в ярусе, и «Поклонение пастухов» стояло в нижнем ярусе слева. Поэтому холст почти в два человеческих роста и узкий, как пролёт алтаря.
В нижней половине ночь, и свет идёт от Младенца, лежащего на белой пелене, так что лица вокруг освещены снизу. Мария в малиновом платье, с белым покрывалом на голове, обеими руками откидывает пелену, чтобы показать его пастухам. Перед ней лежит белый ягнёнок со связанными ногами, знак будущей жертвы, а на переднем плане, полуобернувшись спиной, стоит на коленях пастух в кислотно-зелёной куртке, и у самого края картины видна его босая грязная подошва. Наверху два больших ангела держат ленту со словами «Слава в вышних Богу», а между ними кувыркаются голые путти.
После закрытия коллегии при Жозефе Бонапарте в 1808–1809 годах алтарь разобрали. В XIX веке картина прошла через Испанскую галерею Луи-Филиппа в Париже, затем через лондонскую распродажу и несколько частных собраний, пока не оказалась у Феликса Бамберга, у которого её купил Кароль I. Остальные пять холстов алтаря хранятся в Прадо, и в 2000 году Прадо собрал все шесть вместе, получив бухарестский холст на время.
У Кароля I было несколько картин Эль Греко, и в Бухаресте из них остались три: эта, «Обручение Девы Марии» и «Святой Маврикий». Споры о судьбе бывшего королевского собрания продолжаются и сегодня: в 2025 году Christie's снял с торгов другого Эль Греко из этой коллекции после претензии румынского правительства.
03. Румынские художники
Кароль собирал для Бухареста европейских старых мастеров. Тем временем румынские художники писали революцию, современную городскую жизнь, пейзаж и людей, которых прежде почти не было в национальной живописи.
8. «Революционная Румыния» — Константин Даниэль Розенталь, 1850
Когда в сентябре 1848 года турки подавили революцию в Валахии и арестовали её вождей, Мария Розетти, жена одного из них, публициста Константина А. Розетти, переоделась крестьянкой, чтобы ехать за пленниками и добиться их освобождения. Урождённая Мэри Грант, она родилась на острове Гернси в семье шотландца и француженки. В 1850 году в Париже, где собрались изгнанники, её написал Константин Даниэль Розенталь, друг Розетти с венских студенческих лет. Еврей, родившийся в Пеште, он получил в 1848 году валашское гражданство за участие в революции.
Холст овальный, и молодая женщина заполняет его почти целиком. На ней белая крестьянская блуза из области Мусчел с рядами красных узоров и блёсток на рукавах и монисто в несколько рядов золотых монет. Она резко повернула голову вправо и смотрит вверх, за край картины. Рукой, сжатой в кулак, она прижимает к плечу древко флага, и внизу слева торчит его расщеплённый, сломанный конец. Синее, жёлтое и красное полотнища смяты и собраны у её плеча. Другой рукой она держит кинжал остриём вниз, а справа вдали в дыму идёт стычка всадников.
В начале июля 1851 года Розенталь поехал в Трансильванию с агитационными бумагами Розетти. Французские власти перехватили его письма и предупредили Вену, и в Пеште его арестовали. В ночь с 22 на 23 июля он умер в тюрьме. Австрийские власти объявили, что он повесился в камере, а в Румынии держится предание, что его замучили на допросах, потому что он не выдал товарищей.
К. А. Розетти хранил картину у себя и умер 8 апреля 1885 года. В завещании он написал, что при жизни у него не хватило сил расстаться с этими «иконами», и поручил жене и сыновьям передать национальному музею от имени Розенталя, как тот хотел, обе его исторические картины, эту и «Румынию, разрывающую оковы на Поле Свободы».
9. «Еврей с гусём» — Николае Григореску, 1880
Румынская конституция 1866 года разрешала натурализацию только христианам. Берлинский конгресс 1878 года поставил признание независимости Румынии в зависимость от отмены этого условия, и в октябре 1879 года статью пересмотрели. Религиозный запрет сняли, но гражданство по-прежнему давали поодиночке. Каждый желающий подавал прошение, и парламент голосовал по каждому отдельно.
Весной 1880 года Николае Григореску, живший тогда во Франции, выставил эту картину в Парижском салоне. Позже сам художник называл её «Румынский гражданин в перспективе». Мужчина в круглой меховой шапке, с тёмной бородой, широко, во весь рот, улыбается зрителю. Под правой рукой он держит живого белого гуся, запустив пальцы глубоко в перья, а левой вытаскивает из-за пазухи сложенную бумагу с гербовой маркой в углу. Писатель Александру Влахуца, автор книги о Григореску, прочёл начало прошения: «Господин председатель, господа депутаты…».
В 1887 году Григореску устроил в Бухаресте, во дворце Эфории, большую выставку, и дороже всех на ней продали эту картину. Её купил за 8000 лей Георге Григоре Кантакузино, которого за богатство прозвали Набобом.
Спор идёт о том, над кем здесь смеётся Григореску. Влахуца описывал героя откровенно антисемитски и видел в гусе подношение чиновнику. Позднейшие исследователи всё чаще переносят мишень сатиры на саму процедуру натурализации: государство отменило религиозный запрет, однако заставляло парламент отдельно голосовать за гражданство каждого человека. В таком чтении гусь становится частью шутки о системе.
10. «Дочь лесника» — Николае Тоница, около 1925
У девочки на картине почти нет белков глаз: два тёмных, почти чёрных диска, широко расставленные, смотрят прямо на зрителя и ничего не отражают. Взгляд будто обращён внутрь, и по таким глазам детские портреты Николае Тоницы узнают сразу. На ней белый чепец и ярко-красное платье с пышными плечами и широким белым гофрированным воротником, а тёмно-каштановые локоны спускаются почти до пояса. Весь фон занимает тёмная сине-зелёная листва, написанная длинными острыми мазками по кислотно-жёлтому свету. Красный и зелёный Тоница связывает охрой, белым и коричневым.
Модель осталась безымянной. В 1924 году Тоница выставлялся на Венецианской биеннале, а в 1926-м вместе с живописцами Франчиском Ширато и Штефаном Димитреску и скульптором Оскаром Ханом открыл первую выставку «Группы четырёх». В румынской критике за ним закрепилось прозвище «художник детей».
Это, вероятно, самая тиражируемая румынская картина XX века, и сам музей числит её среди главных своих работ. В 2023 году государство внесло её в Тезаурус, высшую категорию национального культурного наследия.
11. «Химера земли» — Димитрие Пачуря, 1927–1928
«Химера земли» помещается на столе. Женская голова запрокинута вверх, гладкое лицо с тяжёлыми опущенными веками похоже на маску, длинная толстая шея занимает почти половину фигуры. Спереди тело стоит на коротких львиных лапах, а сзади будто оседает в каменный бугор и срастается с ним. Из-под него выходит тонкий змеиный хвост и обвивает цоколь. Бронза тёмная, лицо, лоб и шея отполированы до блеска, а волосы на затылке оставлены шершавыми.
Это одна из химер, которых Димитрие Пачуря сделал во второй половине 1920-х годов. За «Химеру воздуха», фигуру в человеческий рост, он в 1927 году получил Национальную премию по скульптуре. С 1909 года Пачуря преподавал скульптуру в Бухарестской школе изящных искусств, у него учились Корнел Медря, Ион Жаля и Оскар Хан, а работал он в мастерской во дворе музея художника Теодора Амана, хранителем которого был. Химеры озадачили публику: символизм XIX века к тому времени уже уступал место радикальному авангарду.
О том, как эта бронза попала в музей, известно мало. На этикетке значится «Происхождение: покупка», а когда её отлили, не опубликовано. «Химеру воздуха» из того же музея отлили в 1967 году, через 35 лет после смерти скульптора.
Пачуря умер от рака 14 июля 1932 года. Бухарестская газета «Диминяца» написала, что он умер бедным, и деньги на похороны собирали друзья.
12. «Молитва» — Константин Бранкузи, 1907
В договоре, который Константин Бранкузи подписал в Париже 18 апреля 1907 года, была заказана плачущая женщина. Заказчица, Элиза Стэнеску из города Бузэу, овдовела в октябре 1905 года, примерно через пять месяцев после свадьбы, когда умер её муж, адвокат и депутат Петре Стэнеску. Для его могилы она заказала каменное основание, аллегорическую фигуру и бюст покойного за 7500 лей. Бранкузи было 31, и весной того же года он ушёл из мастерской Родена, проработав там около месяца.
Сначала он сделал то, что просили, задрапированную женщину, в горе припавшую к надгробию, с распущенными волосами, и эту фигуру знают по фотографии. Потом он её уничтожил и начал заново. В бронзе, отлитой в 1910 году, женщина обнажена и стоит на коленях, всё тело наклонено вперёд от колен одной длинной диагональю, голова низко опущена на грудь. Правая рука согнута и прижата кулаком к груди, а левую Бранкузи сам отсёк выше локтя, по примеру Родена. Поверхность он ещё не полировал, как станет делать позже, и на тёмной бронзе остались следы лепки, в которых свет дробится мелкими бликами.
В 1910 году «Молитву» показали в Салоне Независимых в Париже, а в 1914-м Бранкузи сам приехал в Бузэу, вырубил на месте основания из камня и поставил памятник на кладбище Думбрава. Художник Штефан Попеску, который и посоветовал вдове обратиться к Бранкузи, писал, что при приёмке был скандал, но памятник поставили.
Музей купил «Молитву» у семьи Стэнеску в 1958 году за 70 000 лей, через год после того, как государство конфисковало другую работу Бранкузи, «Мудрость земли». На могилу поставили копию, а бюст Петре Стэнеску тоже хранится в музее. Копию украли в 1996 году, нашли в 1998-м и в 2005-м украли снова. С июня 2014 года на могиле стоит новая бронзовая копия, отлитая по форме, снятой с музейного оригинала, и оплатили её ротари-клуб Бузэу и частные жертвователи.
13. «Скалы и берёзы» — Ион Андреску, без даты
Верхнюю половину холста занимает ровное бледно-голубое небо без единого облака, написанное сухой кистью, так что краска цепляется за фактуру ткани. Справа стоит группа берёз, и каждый ствол положен одним густым белым мазком с тёмными крапинами коры, а один тонкий ствол падает по диагонали к середине. Посередине поднимается узкий тёмный можжевельник, слева дерево с редкой рыжей листвой, а на переднем плане лежат два больших валуна, серо-белых, в сиреневых и бледно-зелёных пятнах лишайника, среди рыжего папоротника. Внизу справа, у основания валуна, красно-коричневой краской подписано «Andreescu».
Когда её написали, точно неизвестно: её относят и к годам в Бузэу, и к французскому периоду, а манера напоминает об уроках Фонтенбло. С 1872 по 1878 год Андреску преподавал рисование и каллиграфию в Бузэу и писал пейзажи самоучкой. В конце 1878 года он уехал на стипендию в Париж, учился в Академии Жюлиана, а потом работал в Барбизоне, у леса Фонтенбло, рядом с Григореску. Григореску тогда написал его портрет «Андреску в Барбизоне», и этот портрет тоже в музее.
В 1881 году его «Зима в Барбизоне» висела в Парижском салоне. В 1882 году в Бухаресте прошла его единственная прижизненная персональная выставка, около 60 картин, а 22 октября того же года он умер от туберкулёза в 32 года. В Румынии его ставят рядом с Григореску и Лукианом среди основателей новой румынской живописи. В 2020 году музей выставил его «Тополя на краю деревни» среди 47 картин, простреленных в декабре 1989 года и восстановленных реставраторами музея.
04. Дворец под огнём
Последние две работы возвращают нас к самому зданию музея. В декабре 1989 года бывший королевский дворец перестал быть просто местом хранения коллекции и сам оказался внутри событий.
14. «Цветочница Сафта» — Штефан Лукиан, около 1900
Вечером 22 декабря 1989 года на площади между бывшим зданием ЦК и дворцом, где находился музей, началась стрельба. В ту ночь сгорела музейная мастерская реставрации станковой живописи, а сотрудники и добровольцы, среди них историк искусства Дорана Кошовяну и восемнадцатилетняя Мириам Цэрэлунгэ, прятали картины на внутренних лестницах. Позже музей насчитал 30 погибших картин, 17 европейских и 13 румынских.
«Цветочница Сафта» Штефана Лукиана висела в постоянной экспозиции, и в неё попали две пули, обе спереди. Одна пробила грудь женщины у ключицы, другая оставила большую рваную дыру в тёмном жакете над сердцем. Лукиан написал Сафту, которую государственный реестр памятников называет молодой цыганкой, около 1900 года, до болезни, которая позже парализовала его. Она стоит в тёмно-красном платке, надвинутом на лоб, в тёмном жакете, сползающем с одного плеча, и в белой рубашке с глубоким вырезом, написанной густым рельефным мазком, и косит глаза вправо, мимо зрителя. За ней тёплый охристый фон, положенный рваными мазками, как штукатурка.
Сотрудники музея вспоминали, что по некоторым женским фигурам стреляли намеренно, а в материалах прокуратуры есть и показания о беспорядочной стрельбе. Установить, как было на самом деле, уже невозможно.
Реставрировать простреленные картины в музейной мастерской начали в январе 1990 года. В 2020 году реставратор и куратор Сорина Георгицэ и заведующий мастерской Иоан Сфрижан сделали «Сафту» плакатом выставки «Лаборатория II. 1989» о реставрации простреленных картин: на плакате восстановленные лицо и грудь, а во врезках две дыры от пуль.
15. Иконостас церкви монастыря Котрочени, 1682
После землетрясения 4 марта 1977 года сотрудники музея вывезли из церкви монастыря Котрочени иконостас и другое убранство, по большей части дары его основателя. Семь лет спустя, в 1984 году, церковь по приказу Чаушеску снесли, чтобы дворец Котрочени стал резиденцией. Иконостаса внутри уже не было.
Иконостас заказал валашский князь Шербан Кантакузино для церкви основанного им монастыря Котрочени, достроенной в 1682 году. Резьбу выполнила местная мастерская, а иконы написал живописец Константинос, вероятно тот самый, что десятилетием позже возглавил роспись монастыря Хурезь. Над царскими вратами резчики поместили лежащего Иессея, и из него растёт позолоченная виноградная лоза, которая расходится по всей резной стене. Так резчики изобразили родословие Христа от дома Давида. Иконы Константинос писал резкими сочетаниями красного, синего и зелёного по золотому фону.
Перед сносом архитектор Камил Рогуски успел спасти камень, колонны и фрески церкви и увезти их в монастырь Черника. Среди спасённых фрагментов были и ктиторские портреты Пырву Муту, того самого живописца, чей автопортрет из Бордешти мы уже видели.
По словам сотрудников музея, в декабре 1989 года пули попали и в иконостас, хотя места попаданий никто не записал. Реставрация закончилась в 2002 году, и за четверть века иконостас трижды разбирали и собирали заново, в 1977 году, после 1989-го и в 2002-м.
В 2009 году правительство постановило передать иконостас и около 140 других предметов из Котрочени, хранившихся в музее, Администрации президента для восстановленной церкви. Реставраторы и хранители музея протестовали, считая ещё одну разборку опасной для иконостаса, а микроклимат новой церкви неподходящим. Остальная утварь вернулась в Котрочени и с октября 2014 года выставлена там.
В восстановленной церкви Котрочени теперь стоит копия. Оригинал остался здесь, в бывшем королевском дворце. За несколько веков работы в этом музее снимали со стен, перекраивали, покупали, передавали по завещанию, спасали после землетрясения и реставрировали после выстрелов. Поэтому рядом с историей искусства здесь почти всегда идёт вторая история: как именно работа оказалась перед нами.
За пределами списка
Этот список строился вокруг работ, у которых интересен и путь во дворец, а Тоница и Андреску стали двумя сознательными исключениями. За его пределами остаётся ещё много того, ради чего сюда стоит прийти. В галерее древнерумынского искусства стоит найти плащаницу из монастыря Козия 1395–1396 годов и выносной крест работы Дософтея из Путны 1561 года. В европейской галерее есть ещё два Эль Греко, «Обручение Девы Марии» и «Святой Маврикий», и «Портрет Джованны Спинолы Павезе» Рубенса. В румынской галерее ищите «Анемоны» Лукиана, «Девушек, прядущих у ворот» Григореску и «Цветы у окна. Площадь Дофин» Теодора Паллади.
