Музей Оранжери стоит в саду Тюильри, и под его крышей два собрания. Первое составляют «Кувшинки», которые Клод Моне подарил государству вместе с залами, построенными по его требованиям. Второе собрал парижский торговец картинами Поль Гийом, а после его смерти в 1934 году сократила и перестроила его вдова Доменика. Она продала самые смелые из его покупок и с 1937 года начала покупать сама. Во втором браке она стала женой архитектора Жана Вальтера, и коллекция носит имена обоих её мужей.
В 1960-х годах, когда в здании готовили место для коллекции Жана Вальтера и Поля Гийома, над овальными залами Моне надстроили этаж. Новый потолок закрыл верхний дневной свет, на котором Моне настаивал, и вернули этот свет только при реконструкции 2000–2006 годов, когда надстройку разобрали, а коллекцию Вальтера и Гийома перенесли в новые залы.
1. «Кувшинки» — Клод Моне
12 ноября 1918 года, на следующий день после перемирия, Клод Моне написал Жоржу Клемансо, главе правительства и своему старому другу, что заканчивает два декоративных панно, хочет подписать их в день победы и через него передать государству. Клемансо уговорил его отдать больше. По соглашению 1920 года речь шла уже о 12 панно, и для них собирались построить круглый павильон по проекту архитектора Луи Бонье в саду парижского особняка Бирон. Павильон так и не построили. 31 октября 1921 года Моне согласился на Оранжери, и архитектор Камиль Лефевр выстроил там по его указаниям два овальных зала, в которые дневной свет падает через стеклянную крышу.
Моне хотел, как он сам писал, «иллюзии бесконечного целого, волны без горизонта и без берега». Восемь композиций идут по изогнутым стенам двух овалов одна за другой, всего почти 100 метров живописи. В «Закате» из тёмной массы тростника в левом нижнем углу вверх по воде поднимается жёлто-оранжевая полоса солнечного отблеска, правее вода густеет до сине-лилового и красно-коричневого, а листья кувшинок отмечены бирюзово-зелёными мазками. В одной из утренних композиций с ивами стволы деревьев обрезаны верхним и нижним краями холста, и на воду сверху свешиваются только зелёные пряди ветвей.
Моне работал над панно до самой смерти. В январе 1925 года он написал Клемансо, что дар не состоится, и Клемансо ответил, что Моне не имеет права нарушить своё слово. Художник умер в декабре 1926 года, и залы открыли уже без него, 17 мая 1927 года, в присутствии Клемансо. Дарственная, подписанная 12 апреля 1922 года, обещала государству 19 панно, а на стены повесили 22.
2. «Поль Гийом, Novo Pilota» — Амедео Модильяни
Когда Амедео Модильяни написал этот портрет, Полю Гийому было 23 года, и он уже торговал африканской скульптурой и выставлял кубистов. С художником его годом раньше свёл поэт Макс Жакоб, и, как осторожно пишет музей, с 1915 года Гийом, вероятно, уже был его торговцем. Он снял художнику мастерскую на Монмартре, и потом через руки Гийома прошло около 100 картин и 50 рисунков Модильяни. Всего в 1915–1916 годах Модильяни написал четыре портрета Гийома, и «Novo Pilota» из них первый.
Модильяни писал на картоне, в доме своей подруги, английской поэтессы Беатрис Хастингс на улице Норвен. Гийом сидит перед красным фоном в чёрной фетровой шляпе, тёмном костюме и белой рубашке с высоким воротничком и держит у груди сигарету. Лицо у него похоже на бледную маску с длинным прямым носом и короткими усиками, подбородок поднят, и глаза под тяжёлыми веками смотрят вниз вдоль носа.
Модильяни написал слова прямо на картоне, краской: слева вверху имя «PAUL GUILLAUME», справа вверху звезду Давида и «Stella Maris», слева внизу бирюзово-зелёными буквами с росчерком «NOVO PILOTA», справа внизу подпись и год. По-итальянски «novo pilota» значит «новый кормчий», а Stella Maris, «звездой моря», по-латыни называют Богоматерь, покровительницу моряков. По словам музея, Модильяни изобразил молодого торговца проводником и защитником современной живописи. Вторую руку Гийома, внизу справа, Модильяни только наметил.
3. «Арлекин и Пьеро» — Андре Дерен
Арлекин и Пьеро стоят в полный рост на голой рыжеватой равнине под синим небом, и каждый поднял одно колено, как будто оба застыли посреди танца. Арлекин в треуголке, надетой поперёк головы, и в костюме из красных, зелёных, жёлтых и синих ромбов играет на маленькой мандолине и смотрит прямо перед собой. Пьеро в широком белом балахоне с брыжами и в чёрной шапочке держит гитару грифом вверх и опустил глаза, и лицо у него такое же серьёзное, как у Арлекина. В правом нижнем углу на земле лежат скрипка со смычком, тёмный кувшин и скомканная белая ткань, и музей отмечает, как тщательно Дерен выписал этот маленький натюрморт.
Картину заказал Поль Гийом, с 1925 года она принадлежала ему, и её сфотографировали на стене его квартиры на авеню де Мессин. Ещё раз Арлекин и Пьеро, едва намеченные, появятся на заднем плане портрета жены Гийома, который Дерен написал в 1928–1929 годах (он в этом списке под номером 11). Музей узнаёт в лице Пьеро самого Гийома. В другой своей записи музей сообщает, что для обеих фигур позировал каталонский художник Хасинто Сальвадо, который работал у Дерена, а потом в костюме арлекина позировал и для Пикассо.
4. «Повозка папаши Жюнье» — Анри Руссо
Анри Руссо прозвали Таможенником, потому что он много лет служил на парижской заставе, где взимали пошлину с ввозимых в город товаров. К 1908 году он давно был на пенсии, жил бедно и задолжал денег зеленщику Клоду Жюнье, у которого жена готовила Руссо еду. Жюнье как раз купил лошадь и гордился ею, и Руссо рассчитался с долгом картиной, на которой семья зеленщика едет в повозке. К 1914 году картина перешла от Жюнье к торговцу Полю Розенбергу, в 1918 году она была у Виллара, и только в 1927 году, через 17 лет после смерти Руссо, её купил Гийом.
Руссо писал с фотографии и, как указывает музей, кое-что в ней поменял: убрал дерево с бульвара, а собак переставил и изменил им размеры. Повозка и лошадь развёрнуты боком, параллельно краю холста. Колёса с частыми спицами ярко-оранжевые, тот же цвет повторяется в оглоблях и упряжи, а серая в яблоках кобыла едва касается копытами дороги, так что музей называет её стоящей «на цыпочках». Все пассажиры, кроме седого Жюнье с вожжами, смотрят прямо на зрителя. Есть предание, что человек в соломенной шляпе справа и есть сам Руссо, а кобылу звали Роза.
Собак на картине три, и все разного масштаба. Большая чёрная стоит под повозкой между колёсами, маленькую держит на руках молодая женщина сзади, а совсем крошечная бежит по дороге далеко впереди. Американский художник Макс Вебер, друживший тогда с Руссо, спросил, почему чёрная собака такая большая, и Руссо ответил, что этого требовал его холст.
5. «Свадьба» — Анри Руссо
Восемь человек собрались на лужайке тесной группой, как перед фотографом, и все смотрят прямо на зрителя. Пять голов заднего ряда уложены одна над другой на фоне листвы, будто вырезанные из бумаги. Впереди слева на спиленном пне сидит седой старик в синей блузе и опирается на трость, справа старуха в белом чепце положила руки на колени, а между ними невеста в белом платье до земли. Её ступней на траве не видно, и музей пишет, что она словно подвешена в воздухе. Длинная фата невесты спадает на юбку старухи, а на первом плане сидит лохматая чёрная собака, слишком большая для этого места, и глядит на зрителя рыжими глазами.
Гийом купил «Свадьбу» в 1929 году у художника Сержа Фера, друга поэта Аполлинера и одного из первых собирателей Руссо. Музей называет Руссо «мастером пространственных парадоксов» и считает, что невесту он поднял над землёй намеренно.
В 2025 году, к выставке Руссо, открывшейся в 2026-м, лаборатория C2RMF, исследовательский центр французских музеев, изучила картину в рентгеновских и инфракрасных лучах, и о результатах рассказал новостной сервис franceinfo. По его сообщению, четыре фигуры на заднем плане Руссо дописал позже, платье невесты сначала было длиннее, фату он переделал, а собаку добавил. Глаза собаки, возможно, закрывают место, где прежде были ноги невесты. Под фатой у старухи нашлись три руки.
6. «Маленький кондитер» — Хаим Сутин
Зимой 1922–1923 года американский коллекционер Альберт Барнс увидел в Париже, у Поля Гийома, портрет молодого кондитера работы Хаима Сутина. Сутин был тогда беден, и знали его только на Монпарнасе. В 1923 году Гийом описал ту картину в журнале «Les Arts à Paris», вспомнил кондитера «с огромным и великолепным ухом» и написал, что восторг Барнса перед этим холстом в один день сделал Сутина известным художником. Барнс купил около 50 картин Сутина, большей частью из запасов торговца Леопольда Зборовского, с которым тогда работал художник, и около 16 через Гийома. Музей пишет, что Гийом, судя по всему, описывал кондитера, который теперь находится в Фонде Барнса в Филадельфии.
Кондитер из Оранжери другой. Сутин написал его в 1922–1923 годах, и всего музей знает шесть вариантов этого сюжета. Юноша сидит лицом к зрителю в мятом белом колпаке, сдвинутом на затылок, и в двубортной куртке, которая расползается вширь почти от края до края холста. Шея у него тонкая, голова кажется маленькой для такого тела, уши торчат, и правое от зрителя больше и краснее левого. Руки сложены внизу на коленях, а под ними лежит ярко-красная ткань, самое яркое пятно на картине.
Гийом купил этот холст в начале 1930-х годов, после Зборовского и торговца Жоса Эсселя, и сделал это, по словам музея, «на память о первом кондитере, которого он так любил».
7. «Большая обнажённая с драпировкой» — Пабло Пикассо
Пикассо в начале 1920-х годов писал массивных женщин в классических позах, и музей, датируя эту картину 1921–1923 годами, перечисляет её источники. Это античность, «Форнарина» Рафаэля, прижимающая к груди ткань, Энгр и Ренуар, купальщицы которого были в собственном собрании Пикассо.
Женщина сидит и занимает холст почти целиком: макушка едва не упирается в верхний край, колени срезаны нижним. Голова опущена, глаза закрыты, длинные волнистые каштановые волосы спадают за спину. Левой рукой она прижимает к правому плечу белую ткань, и кисть этой руки шире её лица, так что музей в своей записи называет её непропорциональной. Правой рукой женщина скручивает ту же ткань между бёдер. Фон ровный серый, а в нижних складках белила положены так тонко, что сквозь них просвечивает коричневато-серый нижний слой. У картины есть и второе название, «Женщина за туалетом».
Гийом купил её в 1927 году и через два года показал на выставке своего собрания. После его смерти, как пишет музей, Доменика рассталась с самыми смелыми работами той эпохи, а эту картину оставила. В 1936–1937 годах она одолжила «Большую обнажённую» для выставки Пикассо в Нью-Йорке.
8. «Одалиска в красных шароварах» — Анри Матисс
Один критик в 1927 году сравнил ниццских одалисок Матисса с «витриной торговца обоями». Эту одалиску Гийом купил сам, и в 1929 году она висела на выставке его собрания в галерее Бернхейм-Жён. После его смерти, по словам музея, из картин Матисса вдова оставила себе почти только те, что Матисс написал в Ницце между 1917 и 1929 годами.
Матисс написал её в Ницце в 1924–1925 годах. Женщина лежит на кушетке, которая тянется по диагонали из левого верхнего угла в правый нижний, голова опирается на бирюзовый валик и малиновую подушку, правая рука поднята к виску. На ней белая туника, бусы и браслеты, а красные шаровары собраны у икр вышитыми золотом лентами. За ней висит ткань густого кобальтово-синего цвета с розовыми розами и крупными жёлто-охристыми узорами, справа стоят две высокие панели с малиновыми цветами на бледно-мятном фоне. Лицо Матисс наметил несколькими мазками, а ткани вокруг расписал плотнее, чем фигуру. Маленький круглый столик с вазой цветов перед синей тканью музей называет непропорционально большим и видит в нём единственный знак глубины в этой комнате.
9. «Дом Берно» — Морис Утрилло
Среди прохожих на этой монмартрской улице есть человек, который стоит спиной к зрителю перед маленьким мольбертом с холстом. Он седой, в котелке и серо-зелёном пальто, и в левой руке держит кисти и палитру, густо измазанную краской. Рядом по улице идут, тоже спиной к зрителю, около шести женщин в кофтах и тяжёлых тёмных ботинках, и их юбки, бирюзовые, чёрные и оливковые, раздуты колоколом так, что фигуры похожи на кукол.
Мостовая улицы Мон-Сени идёт под уклон. Слева стоит лавка с белой вывеской, на которой красными заглавными буквами написано «BERNOT», а рядом с дверью висит синяя табличка с названием улицы. По словам музея, в этой лавке торговали углём. Справа поднимается чугунный фонарный столб и тянется стена с облупившейся штукатуркой, а в правом верхнем углу, срезанная краем холста, белеет колокольня базилики Сакре-Кёр. Утрилло обвёл окна, крыши и фонарь густыми чёрными линиями.
Утрилло вырос на Монмартре, однако в 1924 году жил далеко от Парижа, в департаменте Эн на востоке Франции, и улицу, как пишет музей, скорее всего, писал с почтовой открытки. Картина принадлежала Гийому, а после его смерти осталась у Доменики. В правом нижнем углу Утрилло подписался «Maurice, Utrillo, V,» и поставил дату, февраль 1924 года. Буквой V он обозначил фамилию своей матери, художницы Сюзанны Валадон.
10. «Девушки за фортепиано» — Огюст Ренуар
Французское государство в 1892 году купило у Ренуара «Девушек за фортепиано» для Люксембургского музея, где выставляли живых художников, и это была первая его картина в государственном собрании. Та картина теперь в Музее Орсе. Ренуар написал эту композицию несколько раз, холст в Оранжери написан свободнее, и Музей Орсе называет его масляным эскизом. Сама Оранжери слово «эскиз» не использует и пишет, что существуют ещё по меньшей мере шесть вариантов.
Светловолосая девочка сидит за пианино в строгом профиле. Волосы распущены по спине и схвачены на макушке розовым бантом, на ней бело-серое платье в мелкий горошек с широким голубым поясом, завязанным сзади большим бантом, и концы пояса свисают на стул. Одной рукой она играет, другую подняла к краю нот. Темноволосая девочка в лососево-розовом платье облокотилась на пианино, подперла подбородок ладонью и смотрит в ноты. Левый верхний угол заполнен быстрыми зелёными, бирюзовыми, синими и охристыми мазками, в которых можно увидеть и занавеску, и листву, и обои, а внизу слева краем холста срезан тонкий золочёный стул. Музей пишет, что Ренуар избегал лишних подробностей, чтобы сосредоточиться на двух фигурах, и предполагает, что картина написана у художника дома: в 1890 году он подарил жене на свадьбу пианино.
Ренуар долго держал этот холст у себя. С 1914 по 1917 год он оставил его на хранение в парижской галерее Дюран-Рюэля, в 1919 году картина была у торговца Амбруаза Воллара, а с 1928 года принадлежала Гийому. Доменика после смерти мужа её оставила.
11. «Портрет госпожи Поль Гийом в большой шляпе» — Андре Дерен
Жену Поля Гийома при рождении звали Жюльетта Лаказ, а имя Доменика ей дал он сам. В 1928–1929 годах её написал Андре Дерен, бывший фовист, который к концу 1920-х годов стал главным художником Гийома. Портрет принадлежал Гийому с 1929 года, в том же году он показал его на выставке своего собрания, а дома повесил на почётном месте в спальне их особняка на авеню Фош.
Доменика сидит в кресле в огромной соломенной шляпе, поля которой шире её плеч и лежат за головой, как светлый диск. Всё в картине написано в бежевых, охристых и кремовых тонах, кроме тёмно-красной занавеси слева вверху. Плечи укрыты кремовой атласной накидкой с длинной белой бахромой, руки скрещены на коленях. Глаза у неё большие, светло-голубые, и, как отмечает музей, Дерен положил в зрачки белые блики, чтобы оживить взгляд. Жемчужные серьги повторяют эту белизну.
Справа вверху, по словам музея, едва намечены Пьеро и Арлекин, и музей сам задаётся вопросом, та ли это большая картина, которую заказывал Гийом, или один из двух эскизов к ней, которые супруги тоже держали дома. После смерти Гийома в 1934 году собрание перешло к Доменике. Портрет остался у неё, в 1950 году она одолжила его для выставки «Сто женских портретов» в парижской галерее Шарпантье, а в 1959 году продала государству вместе с коллекцией. Биография Доменики, вышедшая в 1996 году, называется «Дама в большой шляпе».
12. «Ивонна и Кристина Лероль за фортепиано» — Огюст Ренуар
Доменика купила эту картину 10 июня 1937 года и записалась в документах как «мадам Поль Гийом», хотя мужа уже три года не было в живых. До неё картина успела пройти через галереи в Париже, Нью-Йорке и Швейцарии.
Около 1897 года Ренуар написал за пианино Ивонну и Кристину, дочерей художника и коллекционера Анри Лероля. Сюжет тот же, что у «Девушек за фортепиано», только здесь у девушек есть имена, а на стене висят картины из собрания их отца. Одна сестра, в белом платье с высоким воротником, сидит за чёрным пианино и играет. Другая, в красно-оранжевом платье с чёрной бархоткой на шее, стоит за ней, повернув лицо к зрителю, и тянется рукой к нотам. Слева вверху в золочёной раме висит картина Эдгара Дега со скаковыми лошадьми и жокеями, справа вверху его же танцовщицы в розовых пачках, и головы танцовщиц остались за верхним краем холста. Музей называет эти картины «Перед скачками» и «Танцовщицы под деревом». Вторая теперь находится в Музее Нортона Саймона в Пасадене.
Обе сестры потом вышли замуж за сыновей коллекционера Анри Руара, давнего друга Дега: Ивонна за Эжена, Кристина за Луи.
13. «Яблоки и печенье» — Поль Сезанн
Американский журнал TIME рассказал о продаже этого натюрморта в статье под названием «Потеряно для Лувра». 14 мая 1952 года в парижской галерее Шарпантье с торгов продавали собрание Габриэля Коньяка, наследника универмага «Самаритен», и «Яблоки и печенье» ушли за 33 миллиона франков. По словам журнала, дороже за Сезанна на аукционе ещё никогда не платили. Лувр имел право преимущественной покупки, то есть мог забрать картину за ту же сумму, однако им не воспользовался. В протоколе торгов покупательницей записана мадам Жан Вальтер, а TIME назвал покупателя «французским миллионером, владельцем свинцовых рудников», имея в виду её мужа. По словам музея, покупка за такие деньги привлекла внимание публики к собранию Доменики.
На длинной деревянной крышке сундука в свободный ряд лежат 14 яблок, жёлтых, красных и оранжевых, а за ними голубовато-зелёная стена с узором из серо-белых веточек. Печенье из названия едва поместилось на холсте. У правого края холста стоит белая тарелка с синим ободком, от которой в картину попала примерно треть, и на ней лежат несколько плоских розовых и кремовых печений. Тарелка наклонена так, будто её видно сверху, с более высокой точки, чем яблоки. В книге торговца Амбруаза Воллара, одного из первых владельцев картины, она записана по цене 150 франков.
14. «Пейзаж» — приписывается Полю Гогену
Музей числит этот пейзаж за Гогеном с оговоркой «приписывается», а в правом нижнем углу стоят подпись и дата, «P. Gauguin 1901». Раньше картина называлась «Кюре и дети». Почти весь холст занимает зелень: высокое тонкое дерево с плоской ярусной кроной, два круглых дерева кислотно-жёлтого цвета, пальмы и банановые листья справа вверху, а небо оставлено узкой полосой вдоль верхнего края. Посреди жёлто-зелёного луга несколькими мазками обозначена маленькая тёмная фигура в длинном чёрном одеянии, и рядом с ней другие, ещё меньше. Музей видит в них миссионера, за которым идут трое детей, и пишет, что крошечные фигурки словно теряются в растительности.
С оговоркой «вероятно» музей относит пейзаж к острову Хива-Оа на Маркизских островах и к первым месяцам после того, как Гоген в сентябре 1901 года перебрался туда с Таити. Это единственная картина Гогена в коллекции, и купила её Доменика, однако когда и у кого, музей не сообщает. Среди прежних владельцев картины были венский собиратель Х. Бёлер, амстердамская галерея Хюинк и Шерьон и голливудский режиссёр Джозеф фон Штернберг, снявший «Голубого ангела».
15. «Аржантёй» — Клод Моне
Американская художница Ромейн Брукс держала эту картину у себя в Ницце примерно с 1921 года, а около 1955 года её купила Доменика. Это единственный Моне в коллекции Жана Вальтера и Поля Гийома.
Моне поселился в Аржантёе, городке на Сене под Парижем, в декабре 1871 года, а в 1875 году написал здешнюю стоянку парусных лодок. В центре на якоре стоят две лодки с корпусами цвета киновари, и их красное отражение ломаными мазками уходит вниз по воде. Через всю картину тянется ряд тонких бледно-жёлтых мачт, и самые высокие почти касаются верхнего края. Музей отмечает, что линии перспективы расходятся от лодок вправо и влево. Вода на первом плане покрыта жёлто-зелёными и оливковыми мазками, в которых музей видит плывущую по Сене растительность, и нижняя полоса картины почти вся зелёная.
В 1959 году Доменика продала коллекцию государству. Когда для неё в Оранжери надстроили этаж, «Кувшинки» лишились верхнего света. Надстройку разобрали только при реконструкции 2000–2006 годов.
Что ещё посмотреть
В собрании 22 картины Хаима Сутина и 15 картин Сезанна, среди них «Портрет мадам Сезанн», а у Модильяни, кроме «Novo Pilota», стоит посмотреть «Антонию» и «Юного ученика». Сам Гийом есть ещё на одном портрете, работы Кеса ван Донгена. «Большая купальщица» Пикассо написана в 1921–1922 годах, в те же годы, что и «Большая обнажённая с драпировкой».
