Музей Орсе открылся в декабре 1986 года в здании вокзала, который архитектор Виктор Лалу построил к Всемирной выставке 1900 года. Собрание для нового музея почти целиком составили из того, что уже принадлежало государству. Французское искусство второй половины XIX века перевезли сюда из Лувра, из галереи Жё-де-Пом, где с 1947 года показывали импрессионистов, и из Национального музея современного искусства. Многие картины до Лувра годами висели в Люксембургском музее, куда государство отправляло работы живых художников.
В 1863 году Наполеон III купил в Салоне «Рождение Венеры» Александра Кабанеля, а жюри того же Салона отвергло «Завтрак на траве» Эдуара Мане, и картину показали в Салоне отверженных. «Завтрак» попал в национальное собрание через 43 года, когда его подарил частный коллекционер. Что Франция оставит у себя, в разные годы решали император и парламент, хранители Лувра и частные дарители, художники, собравшие деньги вскладчину, и наследники, заплатившие картиной налог на наследство.
Император и сестра художника, 1879–1881
1. Рождение Венеры — Александр Кабанель
Когда в 1870 году Вторая империя пала, имущество Наполеона III, купленное на средства цивильного листа, то есть из личного бюджета императора, взяли под арест. Спор о нём тянулся до 1879 года. В итоге решили, что работы из императорских резиденций отходят государству, и хранители Лувра отбирали из них то, что представляло «исторический или художественный интерес», глядя на известность художника и самой картины. «Рождение Венеры», которое император купил для себя в Салоне 1863 года, они оставили. В государственной описи картина записана как изъятая и переданная национальным музеям по решению суда в 1879 году. В 1881 году её отправили в Люксембургский музей, а в 1923-м в Лувр.
Венера лежит на гребне небольшой волны, ногами влево, головой вправо. Правую руку она закинула на лицо, и из-под локтя видны полузакрытые глаза, как у человека, который ещё не проснулся. Рыжевато-золотые волосы расходятся по воде вдоль волны. Над ней дугой летят пять амуров, и двое трубят в раковины. Тело написано гладко, почти без теней, мазка на нём не разглядеть, и светлее него на холсте только белая пена под плечами.
Эту гладкость современники оценили по-разному. Теофиль Готье в 1863 году писал, что тело словно вылеплено из снежной пены волн. Эмиль Золя, увидев картину на Всемирной выставке 1867 года, назвал Венеру «прелестной лореткой», то есть содержанкой, утопленной в молочной реке и сделанной из «чего-то вроде миндального теста, белого и розового». Писатель Жорис-Карл Гюисманс окрестил её «Венерой со сливками».
2. Похороны в Орнане — Гюстав Курбе
Зимой 1849–1850 годов Гюстав Курбе, которому было 30 лет, писал эту картину в родном Орнане, во Франш-Конте, на чердаке дома, где раньше жили его дед и бабка по матери. Чердак был тесен для такого холста, и Курбе работал по частям, держа остальную часть холста свёрнутой. В письме другу, критику Шанфлёри, он жаловался, что пишет вслепую и не может отойти от картины. Холст почти семь метров в длину, фигуры на нём в натуральную величину. В таком размере тогда писали исторические и религиозные сцены, а здесь провинциальный городок хоронит одного из своих жителей. Кого хоронят, по картине понять нельзя, и историки предлагают разные ответы, от деда художника, умершего в 1848 году, до похорон самой республики.
Позировали жители Орнана, один за другим. Курбе перечислял в письме мэра, кюре, мирового судью, нотариуса, своего отца, мальчиков из церковного хора, могильщика и двух стариков-революционеров 1793 года. Эти двое стоят справа от центра в одежде полувековой давности, в коротких штанах и гетрах, и перед ними белая собака с тёмной головой. Могильщик в белой рубахе опустился на одно колено у края ямы и смотрит в сторону, мимо священника. Среди чёрной одежды выделяются только два церковных служки в красных облачениях и высоких красных шапках. Сама могила срезана нижним краем картины, так что зритель стоит у её дальнего края, и на вывороченной земле рядом лежат череп и кости.
Курбе только что получил медаль Салона 1849 года и поэтому выставил «Похороны» в Салоне 1850–1851 годов без отбора жюри. Критики ругали картину за уродливые лица, и покупателя не нашлось. В 1864 году Курбе описывал состояние картины так: рама разломана, подрамник пошёл на другое, холст свёрнут и в плохом виде.
После Коммуны Курбе признали виновным в сносе Вандомской колонны и присудили оплатить её восстановление. Он уехал в Швейцарию и умер там 31 декабря 1877 года. В 1881 году его сестра и наследница Жюльетта подарила «Похороны» государству, и в 1882 году картину впервые выставили в Лувре. В том же 1881 году Жюльетта продала с торгов другую большую картину брата, «Мастерскую художника».
При реставрации 2025–2026 годов с картины сняли пожелтевший лак и развернули края, которые прежде были загнуты за подрамник. У нижнего края открылась узкая полоса живописи Курбе.
Вдова, художники и поэт, 1890–1891
3. Сборщицы колосьев — Жан-Франсуа Милле
Жанна-Александрина Поммери, вдова, которая управляла шампанским домом Поммери в Реймсе, хотела купить для Лувра «Анжелюс» Милле, и это ей не удалось. 3 октября 1889 года её посредник, реймсский меценат Луи Гийотен, переслал письмо, в котором говорилось, что взамен она приобрела «Сборщиц колосьев». Владельцу картины, Бишофсхайму, она заплатила 300 000 франков и сразу предназначила её в дар государству.
Милле, сын нормандских крестьян, с 1849 года жил в Барбизоне, деревне у леса Фонтенбло, и писал там крестьянский труд. На картине три женщины подбирают колосья на сжатом поле. Две согнулись пополам, так что головы оказались ниже спин, третья выпрямляется с пучком колосьев в руках, и слева направо читается одно движение: потянуться, собрать, разогнуться. Солнце стоит низко слева, тени уходят вправо, лица в тени. Вдали, в золотистой дымке, огромные стога, телега, жнецы, а справа у построек сидит на лошади крошечный всадник, надсмотрщик. Подбирать колосья после жатвы было давним правом бедняков, местные правила его ограничивали, и надсмотрщик следил, чтобы их соблюдали.
В Салоне 1857 года консервативный критик Поль де Сен-Виктор назвал трёх женщин «тремя Парками нищеты», а либерал Эдмон Абу хвалил строгую простоту картины. После Салона её продали за 2000 или 3000 франков, источники называют обе суммы.
Мадам Поммери подарила картину государству, оставив за собой право пожизненного пользования. Хранители Лувра приняли дар 30 января 1890 года, декрет подписали 15 марта, а 18 марта мадам Поммери умерла.
4. Олимпия — Эдуар Мане
Женщина лежит на двух больших белых подушках и смотрит прямо на зрителя, ровно и без выражения. Из одежды на ней чёрная ленточка на шее с жемчужной подвеской, золотой браслет, розовый цветок в волосах и туфли без задников. Левую ладонь она плотно прижала к бедру. Темнокожая служанка протягивает ей букет в белой бумаге, но хозяйка на цветы не смотрит. У изножья кровати стоит маленькая чёрная кошка с выгнутой спиной и поднятым хвостом, и на тёмной стене её почти не различить, видны только два жёлтых глаза. Свет падает на тело спереди и плоско, теней на нём почти нет, и форму держит контур.
Позировала Викторина Мёран, постоянная натурщица Мане, которая позже сама стала художницей и выставлялась в Салоне. Она же сидит в «Завтраке на траве». Служанку, как выяснила историк искусства Дениза Мюррелл, звали Лор, и жила она недалеко от Мане, в квартале Батиньоль.
Мане написал «Олимпию» в 1863 году и выставил в Салоне 1865-го. Газета Le Siècle писала о женщине, которая «пролежала не меньше двух дней на столе в морге» и у которой «начинает зеленеть живот». Через месяц администрация перевесила картину над дверями, подальше от глаз. Она так и осталась непроданной, и после смерти Мане в 1883 году перешла к его вдове Сюзанне.
В июле 1889 года художник Клод Моне вместе с писателем Октавом Мирбо объявил подписку, чтобы выкупить «Олимпию» у вдовы и подарить её государству. Эдгар Дега дал 100 франков, скульптор Огюст Роден 25 и объяснил в письме, что хочет видеть своё имя в списке. Золя, который ещё в 1860-е годы защищал Мане в печати, подписаться отказался. 7 февраля 1890 года Моне от имени подписчиков предложил картину министру народного просвещения Арману Фальеру. Всего собрали 19 415 франков. Государство приняло подарок для Люксембургского музея, хотя подписчики добивались Лувра. В 1907 году Жорж Клемансо, друг Моне, ставший премьер-министром, распорядился перевести «Олимпию» в Лувр.
5. Аранжировка в сером и чёрном № 1 (Мать художника) — Джеймс Уистлер
Прежде чем картину купила Франция, Джеймс Уистлер, американец, учившийся живописи в Париже и живший в Лондоне, не раз отдавал её в залог. В 1878 году он выиграл процесс о клевете против критика Джона Рёскина, получил по приговору один фартинг и разорился на судебных издержках. В 1878–1879 годах портрет матери лежал в заклад у лондонской фирмы Graves, торговавшей гравюрами, при банкротстве его оценили в 500 фунтов, и Уистлер выкупал его частями. В 1886 году он снова заложил картину, на этот раз театральному антрепренёру Ричарду Д'Ойли Карту, за те же 500 фунтов.
Написал он её в 1871 году в Челси. Натурщица не пришла, и Уистлер попросил позировать мать, Анну Уистлер, которой было за 60. Сначала она позировала стоя, но устала, и сын её усадил. Мать сидит справа в строгом профиле, лицом влево. Чёрное платье написано одной плоской тёмной массой от плеча до пола и читается как силуэт. Тёплый цвет есть только на лице и руках. На голове белый кружевной чепец с длинными лентами, в сложенных руках белый платок, ноги стоят на низкой скамеечке. На серой стене висит в чёрной раме с широким белым паспарту офорт самого Уистлера со складами на Темзе, а на тёмной занавеси слева, среди мелких цветов, едва заметна его подпись, бабочка в круге.
Название Уистлер выбрал такое, чтобы на первом месте стояли цвета. Подзаголовок «Портрет матери художника» картина носила уже на первой выставке, в лондонской Королевской академии в 1872 году.
В 1891 году портрет показали в Париже в галерее Гупиль. За покупку взялись поэт Стефан Малларме, критики Теодор Дюре и Роже Маркс и политик Жорж Клемансо. Цену нарочно назначили низкую, чтобы государство согласилось, и 30 ноября 1891 года оно купило картину за 4000 франков, записав её как «портрет пожилой дамы». Малларме писал, что Люксембургский музей для неё только передняя перед Лувром. В начале 1892 года Уистлер получил орден Почётного легиона.
В 1934 году почта США выпустила ко Дню матери марку с этой картиной, обрезав композицию и пририсовав вазу с цветами.
Завещание Кайботта, 1894–1896
6. Бал в Мулен де ла Галетт — Пьер Огюст Ренуар
Журналист Жорж Ривьер, друг Ренуара, изображён на этой картине среди компании за столиком и потом сам о ней написал. По его воспоминаниям 1921 года, летом 1876-го Ренуар снял старый домик на улице Корто на Монмартре, рядом с Мулен де ла Галетт, танцевальным садом у старых мельниц, и жил там всё время, пока работал над картиной. Позировали его друзья, художники и литераторы, и девушки с Монмартра. За столиком Ривьер называет себя, художников Франк-Лами и Норбера Гёнетта и двух сестёр, Жанну и Эстель. Девушкой в полосатом платье на скамье обычно считают Эстель. Весной 1877 года картину показали на третьей выставке импрессионистов, и Ривьер написал в своей маленькой газете «Импрессионист», что это «страница истории, драгоценный памятник парижской жизни, исполненный с безупречной точностью».
Свет падает сквозь листву и ложится бледными голубыми и жёлтыми пятнами на землю, на соломенные шляпы, на спины тёмных пиджаков. Тени Ренуар написал голубыми. Лица на первом плане мягкие и тёплые, а дальше толпа распадается на мазки и покачивающиеся шляпы. В левом нижнем углу рама срезает лицо молодой женщины и белокурого ребёнка, как на случайном снимке.
Картину купил Гюстав Кайботт, художник из богатой семьи, который покупал работы друзей и оплачивал их выставки. По данным музея, купил он её между 1877 и апрелем 1879 года. Кайботт умер 21 февраля 1894 года и завещал своё собрание государству с тем, чтобы картины попали в Люксембургский музей, а затем в Лувр. Душеприказчиком он назначил Ренуара. Государство приняло только часть собрания, картины передали в 1896 году, и с 1897 года их показывали в пристройке к Люксембургскому музею.
Второй вариант «Бала», поменьше и написанный свободнее, остался в частных руках. В 1990 году на аукционе Sotheby's в Нью-Йорке его за 78,1 миллиона долларов купил японский предприниматель Рёэй Сайто.
7. Вокзал Сен-Лазар — Клод Моне
Сын Ренуара, кинорежиссёр Жан Ренуар, в книге об отце 1962 года пересказал его рассказ о Моне, записанный спустя много десятилетий после событий, и относиться к нему надо как к семейному преданию. Моне, у которого не было денег, надел лучший костюм и манжеты с кружевами, взял трость с золотым набалдашником и явился к директору Западной железной дороги. Директор принял художника с таким почтением, что велел задерживать поезда, очищать перроны и набивать топки паровозов углём, чтобы те дымили как можно гуще.
По документам известно, что в январе 1877 года Моне получил разрешение Западной железной дороги работать на вокзале Сен-Лазар, откуда ходили поезда в Нормандию и в Аржантей, где он тогда жил. За первые месяцы 1877 года он написал там около дюжины картин. По данным Чикагского института искусств, плату за маленькую квартиру неподалёку, на улице Монсе, вносил за него Кайботт.
Вид взят изнутри, из-под вокзального навеса. Две тяжёлые скатные плоскости крыши сходятся посередине в высокий треугольник, и в нём дневной свет и столб синего пара почти ровно по центру. Внизу прямо на зрителя смотрит чёрный паровоз, наполовину скрытый белым дымом. Солнце между тенями от крыши падает на рельсы, и Моне передал его жёлтыми, охристыми и фиолетовыми пятнами. Железо, пар и небо написаны одинаковыми короткими мазками.
10 марта 1878 года Кайботт купил эту картину у Моне за 685 франков, и в 1896 году вместе с картинами из его завещания она поступила в Люксембургский музей.
Эмиль Золя в 1877 году писал о вокзалах Моне, что в них слышен грохот поездов и видны клубы дыма под огромными навесами. В 1890 году он сделал вокзал Сен-Лазар одним из мест действия романа «Человек-зверь».
8. Циклёвщики паркета — Гюстав Кайботт
Жюри Салона 1875 года отвергло картину Гюстава Кайботта, которому тогда было 26 лет. Обычно считают, что жюри сочло вульгарным сюжет, полуголых рабочих за ремеслом. Кайботт был сыном богатой семьи, учился у салонного живописца Леона Бонна и в 1873 году поступил в Школу изящных искусств, так что картину он готовил для обычного дебюта в Салоне. После отказа он примкнул к импрессионистам, показал «Циклёвщиков» на их второй выставке в апреле 1876 года и стал одним из главных покупателей и меценатов группы. Золя, увидев «Циклёвщиков» в 1876 году, отдал им должное, однако назвал эту живопись «буржуазной» из-за чрезмерной точности.
Завещание Кайботта касалось картин его друзей. Эту картину в 1894 году отдельно подарили государству его наследники вместе с Ренуаром как душеприказчиком, и в 1896 году она поступила в Люксембургский музей.
Пол увиден сверху, как будто зритель стоит над рабочими, и круто поднимается к дальней стене, так что от стены остаётся узкая полоса наверху. Трое мужчин, голые по пояс, стоят на коленях и соскабливают с паркета старый лак. Слева и спереди доски уже светлые, почти голое дерево, справа ещё тёмные, и по тёмным доскам тянутся длинные светлые полосы, отражения окна. Вокруг рук лежат завитки стружки, у правого края стоят бутылка вина и недопитый стакан. Двое справа склонили головы друг к другу, и кажется, что они разговаривают.
Коллекционеры, 1906–1911
9. Завтрак на траве — Эдуар Мане
Художник и коллекционер Этьен Моро-Нелатон в июле 1906 года подарил государству около 100 своих картин и ещё около 20 акварелей, пастелей и рисунков. Среди них были «Маки» Моне, около 40 работ Коро и «Завтрак на траве» Мане, который перешёл к нему в 1900 году от торговца Дюран-Рюэля. Потом он добавил к подарку ещё две партии, в 1907 и 1919 годах, с условиями, обязывавшими музей их показывать. Собрание приписали к Лувру, однако с 1907 по 1934 год его показывали в Музее декоративного искусства, в павильоне Марсан, крыле Луврского дворца, и в залы самого Лувра «Завтрак» попал только в 1934 году.
В Салоне отверженных 1863 года картину показали под названием «Купание», над ней смеялись, и покупателя не нашлось. В 1871 году Мане оценивал её в 25 000 франков, а в 1878-м продал оперному баритону Жан-Батисту Фору, собиравшему его картины, за 2600.
Обнажённая женщина сидит боком, подперев подбородок рукой, и повернула лицо прямо к зрителю. Её тело светлое и плоское, почти меловое рядом с тёмными сюртуками мужчин. Мужчины смотрят мимо неё, и тот, что справа, в мягкой шапочке с кисточкой, что-то говорит, протянув руку ладонью вверх. Резче всего написан натюрморт слева внизу: голубое платье, соломенная шляпа, опрокинутая корзина, из которой высыпались фрукты, круглая булка и серебряная фляжка. Женщина в ручье на среднем плане слишком велика для своего расстояния и будто висит над тремя фигурами переднего плана, а наверху среди веток летит снегирь.
Позировала Викторина Мёран, та же, что для «Олимпии». Мужчин Мане писал с Фердинанда Леенхофа, скульптора и брата своей жены, и с одного из своих братьев, Эжена или Гюстава, и кто из них кто, исследователи спорят. Композицию он строил по «Сельскому концерту» из Лувра, который тогда приписывали Джорджоне, а теперь Тициану, и по гравюре Маркантонио Раймонди с «Суда Париса» Рафаэля.
Моро-Нелатон потом стал биографом Мане, и его книга «Мане, рассказанный им самим» вышла в 1926 году.
10. Анжелюс — Жан-Франсуа Милле
1 июля 1889 года в Париже распродавали собрание Эжена Секретана, промышленника, разорившегося весной того же года, когда рухнули цены на медь. Торги приурочили к Всемирной выставке, а каталог напечатали на французском и английском, чтобы привлечь американцев. За «Анжелюс» спорили Антонен Пруст, друг Мане и бывший министр изящных искусств, который торговался для Лувра от имени группы любителей искусства, и Джеймс Саттон из нью-йоркской Американской художественной ассоциации. Картина досталась Прусту за 553 000 франков, и зал кричал «Да здравствует Франция!».
Деньги на покупку должен был выделить парламент. Депутат Эдуар Локруа предупреждал, что иначе картину повезут по Америке с табличкой «Отвергнута французской палатой», а Жак Салис доказывал, что 553 000 франков слишком много для Республики. Законопроект не успели передать в Сенат, и в середине июля его отозвали. Пруст уступил картину американцам, и в 1889–1890 годах её показывали в США. В 1890 году её выкупил и вернул во Францию Альфред Шошар, основатель парижского универмага «Лувр», заплатив, по разным сведениям, от 750 000 до 800 000 франков. Шошар умер в 1909 году и завещал Лувру своё собрание, больше 100 картин и бронз, почти сплошь французских, и 15 января 1910 года завещание утвердили декретом.
Милле, умерший в январе 1875 года, вспоминал, что замысел картины пришёл из детства. Его бабушка, услышав в поле церковный колокол, всегда останавливала работу и заставляла всех прочесть «Ангел Господень» за бедных умерших, молитву, которую католики читают по звону колокола утром, в полдень и вечером. Солнце на картине уже село. Мужчина и женщина стоят на картофельном поле, склонив головы. Женщина сложила руки под подбородком, мужчина держит у груди шапку. Между ними на земле корзина с картофелем, слева в землю воткнуты вилы, справа тачка с мешками, а на горизонте, правее головы женщины, еле виден церковный шпиль.
11 августа 1932 года инженер Пьер Гийяр изрезал картину в Лувре перочинным ножом. Реставраторы тогда обещали сделать повреждения незаметными, кроме разрыва на небе.
Сальвадор Дали считал, что под корзиной Милле сначала написал детский гробик, и ни одна музейная или лабораторная публикация этого не подтвердила. По просьбе Дали лаборатория Лувра сделала рентгеновский снимок, на котором под корзиной видна закрашенная тёмная продолговатая форма, и Дали напечатал его в книге «Трагический миф об „Анжелюсе“ Милле», вышедшей в 1963 году.
11. В кафе (Абсент) — Эдгар Дега
Актриса Эллен Андре и художник-гравёр Марселен Дебутен, завсегдатай кафе «Новые Афины» на площади Пигаль, где около 1876 года собирались импрессионисты, были друзьями Дега и позировали ему в мастерской. Дега посадил их за столик в этом кафе и выстроил сцену так, чтобы она казалась подсмотренной случайно.
Три серо-белые мраморные столешницы без ножек идут зигзагом из левого нижнего угла, и пустой мрамор занимает всю левую и нижнюю часть картины. Двое сидят в правом верхнем углу. Женщина в светлом платье и маленькой шляпке опустила плечи и смотрит вниз и в сторону. Перед ней стоит стакан с мутной желтовато-зелёной жидкостью, абсентом, ближе к столу мужчины, чем к её собственному. Мужчина в чёрном, с трубкой, смотрит вправо, за раму, и правый край картины разрезает его руку и трубку. В зеркале у них за спиной отражаются только тёмные размытые затылки.
Сам Дега назвал картину «В кафе». В 1876 году её через лондонского торговца купил капитан Генри Хилл из Брайтона и показал там как «Набросок во французском кафе», и особого внимания она тогда не привлекла. 19 февраля 1892 года, когда собрание Хилла продавали на аукционе Christie's, зал встретил её шиканьем. В 1893 году картину выставили в лондонской Графтон-галерее, впервые под названием «Абсент», и в газетах поднялась буря. Художник Уолтер Крейн назвал её «этюдом человеческой деградации, мужской и женской». Андре и Дебутена публика приняла за настоящих пьяниц.
В том же 1893 году картину купил в Париже граф Исаак де Камондо, банкир и коллекционер, и в 1911 году по его завещанию она поступила в Лувр вместе с его Дега, Моне и Сезанном.
12. Игроки в карты — Поль Сезанн
Двое мужчин сидят друг против друга за маленьким столом и смотрят в свои карты. Между ними стоит тёмная винная бутылка с одной белой полоской блика, и она делит холст почти ровно пополам. Левый, с короткой белой глиняной трубкой в зубах, тёмный, прямой и собранный, держит карты у груди. Правый, в светлой куртке, длиннее и тяжелее, низко наклонился над столом, и правый край холста его обрезает. Скатерть свешивается с переднего края стола плоской складкой, а фон над головами расплывается в пятна оливкового, зелёного и фиолетового.
В начале и середине 1890-х годов Поль Сезанн, которому было уже за 50 и который работал в основном в родном Экс-ан-Провансе, написал пять картин с игроками в карты. На двух за столом сидят несколько человек, и они теперь в Метрополитен-музее и в Фонде Барнса, на трёх остальных игроков двое. Орсейский вариант самый маленький из этих трёх, и его долго считали последним в серии, хотя технические исследования 2010 года поставили такой порядок под сомнение.
Первым владельцем картины был торговец Амбруаз Воллар, устроивший Сезанну первую персональную выставку в 1895 году. 4 мая 1907 года её купил граф Исаак де Камондо, и в 1911 году она вошла в его завещание Лувру.
В 1961 году Лувр одолжил картину на выставку Сезанна в Павильоне Вандом в Экс-ан-Провансе. В ночь с 12 на 13 августа оттуда унесли восемь картин Сезанна, и «Игроки» были среди них. Дежурил один жандарм, внизу, и сигнализация не сработала. 10 ноября, пока картины искали, французская почта выпустила марку с «Игроками в карты» Сезанна. Картины нашли 11 апреля 1962 года в угнанном «Пежо-404», оставленном в Марселе, после анонимного звонка в полицию.
Позировали Сезанну работники семейного поместья Жа де Буффан под Эксом. Одного из игроков, по каталогу его картин, звали Полен Поле, и платили ему пять франков за сеанс.
Между двумя войнами, 1920–1936
13. Мастерская художника — Гюстав Курбе
Жюльетта Курбе, та самая сестра, что в 1881 году подарила государству «Похороны в Орнане», 9 декабря того же года продала «Мастерскую художника» на торгах в отеле Друо галерее Аро за 21 000 франков. Потом её купил парижский коллекционер Виктор Дефоссе. После его смерти вдова выкупила её на посмертной распродаже, и до 1919 года холст почти шесть метров в ширину висел задником любительского театра в особняке Дефоссе на улице Галилея. 13 февраля 1920 года картину купили для Лувра на деньги публичной подписки и Общества друзей Лувра. Обычно называют цену в 700 000 франков.
Курбе написал её в Орнане зимой 1854–1855 годов к Всемирной выставке в Париже и дал ей подзаголовок «Реальная аллегория, определяющая семилетний период моей художественной и нравственной жизни». Семь лет он отсчитывал от революции 1848 года.
В центре сидит сам Курбе и пишет пейзаж, и этот пейзаж на мольберте самое светлое и синее место на всей картине. За его плечом стоит обнажённая натурщица, прижимая к груди белую простыню, и её платье лежит на полу розово-белой грудой. У колена художника мальчик в сабо смотрит на холст, внизу играет белая кошка. Слева Курбе поместил, по его словам в письме Шанфлёри, «другой мир обыденной жизни, народ, нищету, богатство, эксплуатируемых, эксплуататоров», справа «акционеров», то есть друзей и любителей искусства. На правом краю сидит за книгой Шарль Бодлер. Рядом с ним Курбе по просьбе поэта записал его подругу Жанну Дюваль, и со временем, когда краска стала прозрачнее, её силуэт начал проступать.
Жюри выставки 1855 года приняло 11 работ Курбе, а эту и «Похороны в Орнане» отвергло. Курбе построил рядом с выставкой собственный павильон, назвал его Павильоном реализма и повесил «Мастерскую» под первым номером. Эжен Делакруа пришёл туда один, пробыл почти час и записал в дневнике: «Я открываю шедевр в его отвергнутой картине, я не мог оторваться от этого зрелища».
14. Женщины в саду — Клод Моне
Весной 1866 года Клод Моне начал в саду дома, который снимал в Виль-д'Авре под Парижем, картину высотой больше двух с половиной метров и писал её отчасти прямо под открытым небом. Чтобы дотягиваться до верхней части и не менять точку зрения, он вырыл в саду траншею и опускал в неё холст. Моне было 25 лет, денег у него не было.
Для трёх женщин слева позировала его подруга Камилла Донсьё, будущая жена. Четыре женщины в кринолинах стоят и сидят под навесом листвы, и тонкое раздвоенное деревце делит картину надвое. Белая юбка сидящей в центре раскинулась по траве огромным кругом, расшитым чёрной тесьмой, и солнце перерезает её наискосок. В тени белые платья отливают холодной голубизной. Рыжеволосая женщина справа тянется к ветке и будто скользит к ней, едва касаясь земли. При реставрации 2020–2021 годов выяснилось, что женщину в полосатом платье слева Моне дописал позже, а подпись перенёс из середины в правый нижний угол.
Жюри Салона 1867 года картину отвергло. Друг Моне, художник Фредерик Базиль, купил её за 2500 франков с выплатой по 50 франков в месяц, чтобы помочь Моне, пока Камилла ждала ребёнка. Базиль погиб на франко-прусской войне в 1870 году при Бон-ла-Роланде, и картину унаследовал его отец. По версии, которую приводит составитель каталога Моне Даниэль Вильденштейн, в 1876 году отец Базиля обменял её у Мане на портрет сына работы Ренуара, а Мане вернул картину Моне в обмен на одну из его работ.
После этого «Женщины в саду» 45 лет оставались у Моне, в Аржантее, а потом в Живерни. В 1921 году государство купило картину у художника за 200 000 франков для Люксембургского музея. В те же годы Моне договаривался с государством о даре «Кувшинок», и дарственную на 19 панно подписали 12 апреля 1922 года.
15. Таитянки — Поль Гоген
Поль Гоген подарил эту картину на Таити некоему капитану Арно. Дочь капитана, мадам Уилмот, держала её у себя в Папеэте до 1920 года, так что картина провела на острове около 30 лет. Потом она перешла к виконту Ги де Шоле, и в 1923 году его сестра графиня Витали подарила её государству в память о брате.
В июне 1891 года Гоген, распродав свои работы на аукционе в отеле Друо, чтобы оплатить поездку, приплыл в Папеэте и написал эту картину в первые месяцы на Таити. Две женщины сидят на жёлтом песке и занимают почти весь холст, а правая так велика, что рама ей тесна, и колено с подолом уходят за правый край. Левая сидит к нам спиной, опираясь на руку и склонив голову. У неё длинные чёрные волосы с жёлтой лентой, белый цветок за ухом и ярко-красное парео с крупными белыми листьями. Правая сидит скрестив ноги, в просторном розовом платье с длинными рукавами, застёгнутом до горла, из тех, что ввели на острове миссионеры. Она плетёт что-то из оранжевых пальмовых волокон и косится в сторону зрителя. Друг на друга женщины не смотрят. За песком тянутся полосы тёмной воды, ярко-зелёной земли и тёмного моря с белыми бурунами.
В 1892 году Гоген повторил композицию в картине «Парау апи» («Что нового?»), которая теперь в Дрездене, и одел правую женщину в полосатое парео.
16. Белый медведь — Франсуа Помпон
Франсуа Помпону было 67 лет, когда в 1922 году его гипсовый белый медведь на Осеннем салоне в Париже сделал его знаменитым. До этого он несколько десятилетий работал практиком, то есть переводил в мрамор чужие модели, в том числе для Камиллы Клодель и Огюста Родена. Около 1905 года он занялся животными, рисовал и лепил их в зверинце парижского Ботанического сада и соорудил себе переносной станок, который крепился на груди, чтобы работать с глиной, идя за зверем. Лепил он сначала со всеми подробностями, а потом постепенно их убирал.
В 1927 году государство заказало для Люксембургского музея большой каменный вариант за 25 000 франков. За Помпона похлопотала перед министром Эдуаром Эррио журналистка Луиза Вайс, главный редактор журнала «Новая Европа», а банкир и коллекционер Давид Давид-Вейль подарил блок известняка. Высекал медведя практик Жан-Жоаким Сюпери под присмотром Помпона, в мастерской в Малакофе под Парижем, и на этот раз модель в камень переводили уже для самого Помпона. Медведя сдали 16 февраля 1929 года. Из Люксембургского музея он в 1939 году перешёл в Национальный музей современного искусства, а в 1986 году в Орсе. Знаменитый гипс 1922 года и этот камень остаются разными скульптурами.
Медведь в натуральную величину идёт на прямых, как колонны, лапах, и одна задняя лапа уже оторвала пятку от постамента, будто он отталкивается. Голова поднята на длинной толстой шее, морда задрана, как будто он принюхивается. Камень гладкий и матовый, шерсть не обозначена ни одной бороздкой. Глаза намечены двумя маленькими точками, рот одной тонкой прорезанной линией, и от неё кажется, что медведь чуть улыбается. Помпон говорил, что любит скульптуру «без дыр и без теней».
Помпон умер в 1933 году и оставил государству около 300 работ, большую часть которых в 1948 году передали Музею изящных искусств в Дижоне.
17. Панно для балагана Ла Гулю — Анри де Тулуз-Лотрек
Ла Гулю, Луиза Вебер, звезда канкана в кабаре «Мулен Руж», в 1895 году ушла оттуда, взяла место на ярмарке Фуар-дю-Трон и открыла собственный балаган, где исполняла «восточный» танец живота. Для фасада она попросила своего друга Анри де Тулуз-Лотрека написать два больших холста. Лотрек, который в 1891 году прославил её афишей для «Мулен Руж», написал два панно, каждое около трёх метров в высоту и столько же в ширину, и их повесили снаружи, у входа, под дождём и солнцем.
На левом панно Ла Гулю танцует в «Мулен Руж» с Валентином Бескостным, это её прошлое, а на правом исполняет новый «мавританский» танец в балагане перед публикой, это её настоящее. Фон Лотрек почти нигде не прописывал, и фигуры нарисованы тёмными линиями кистью прямо по коричневому холсту, цветом залиты лишь некоторые. Полностью в цвете написана сама Ла Гулю, в зелёной юбке над пеной белых нижних юбок, а её партнёр, длинный Валентин в цилиндре, почти одни штрихи. В публике на правом панно исследователи узнают грузного мужчину в цилиндре, Оскара Уайльда, и справа, крупнее всех, критика Феликса Фенеона с острой бородкой.
В 1900 году, когда балаган прогорел, холсты купил коллекционер доктор Жорж Вио. В 1907 году его собрание распродали, панно перешли к торговцу Одеберу, и в 1926 году Одебер разрезал оба холста на восемь больших кусков, натянул каждый на отдельный подрамник и вставил в раму, как самостоятельную картину. В 1929 году государство купило у одного владельца, Юга Симона, куски и обрезки холста, а фрагмент с Валентином Бескостным подарил господин Оффре. В 1930 году панно собрали заново.
Швы на холстах видны: прямые линии делят их на прямоугольники и проходят прямо через фигуры, а на левом панно под ногами Валентина вставлена полоса более светлого холста.
18. Колыбель — Берта Моризо
Молодая женщина сидит слева в профиль, подперев подбородок рукой, и смотрит на спящего ребёнка. Колыбель занимает всю нижнюю половину картины и правый край, и сверху к ней спускается белый кисейный полог, который пересекает картину по диагонали и проходит даже перед грудью матери. Ребёнок виден сквозь кисею, глаза у него закрыты, а согнутая у головы ручка повторяет согнутую руку матери. Другой рукой женщина касается края колыбели. Картина написана почти одними белыми, серо-голубыми и розоватыми тонами, и тёмными остаются только жакет матери и полоса у правого края.
На картине старшая сестра Берты Моризо, Эдма Понтийон, и её дочь Бланш, родившаяся 23 декабря 1871 года. Сёстры учились живописи вместе, однако Эдма вышла замуж за морского офицера Адольфа Понтийона, уехала в Лорьян и бросила живопись.
Весной 1874 года Берта Моризо оказалась единственной женщиной среди участников первой выставки импрессионистов, в бывшей мастерской фотографа Надара на бульваре Капуцинок. Она показала девять работ, и «Колыбель» среди них. Картину не купили, и Моризо сняла её с продажи. Когда она умерла в 1895 году, в свидетельстве о смерти написали «без профессии».
Картина осталась в семье, и в 1930 году Лувр купил её у мадам Бланш Форже, урождённой Понтийон, того самого ребёнка из колыбели, которому тогда было 58 лет.
19. Маленькая четырнадцатилетняя танцовщица — Эдгар Дега
Мари ван Гётем родилась 7 июня 1865 года в Париже в бедной семье бельгийцев. Она и её сёстры учились в балетной школе Оперы, 14 лет ей исполнилось в 1879 году, и примерно тогда Эдгар Дега лепил с неё фигуру, давшую название скульптуре. В мае 1882 года её исключили из школы за пропуски занятий, и что с ней было дальше, биографам выяснить не удалось.
Дега вылепил её из тонированного воска на каркасе и одел в настоящий шёлковый лиф, тюлевую пачку, чулки и балетные туфли, повязал в волосах атласную ленту и надел парик из настоящих волос. В апреле 1881 года он показал фигуру на шестой выставке импрессионистов, в стеклянной витрине. Это единственная скульптура, которую Дега показал публике. Критик Поль Манц спрашивал в газете Le Temps, почему она так уродлива, а один из рецензентов назвал её «немного обезьяной, немного ацтеком».
После смерти Дега в сентябре 1917 года в мастерской нашли около 150 восковых фигур. Наследники договорились с литейщиком Адриеном-Орельеном Эбраром, и тот отлил их в бронзе, «Маленькую танцовщицу» почти в 30 экземплярах. Разрешения на отливки Дега никогда не давал, и все его бронзы посмертные, так что в Орсе стоит копия, сделанная после смерти автора. Этот экземпляр, помеченный буквой P, государство купило в 1930 году, и в 1931-м он поступил в Лувр. В документах сказано, что покупка стала возможной благодаря щедрости наследников художника и семьи Эбрар.
Девочка стоит в четвёртой позиции, отставив левую ногу назад и сцепив руки за спиной, высоко подняла подбородок и почти закрыла глаза. Лиф отлит в бронзе вместе с пуговицами и складками, а лента на бронзовой косе и тюлевая пачка сделаны из настоящей ткани.
Восковой оригинал хранится в Национальной галерее искусства в Вашингтоне, куда он поступил в 1999 году из собрания Пола Меллона.
20. Заклинательница змей — Анри Руссо
Берта Делоне, мать художника Робера Делоне, заказала эту картину Анри Руссо в 1907 году. По распространённому рассказу, она путешествовала по Индии, любила рассказывать о поездке гостям и попросила Руссо написать что-нибудь в память о ней. Руссо служил когда-то на парижской заставе, где взимали городской сбор с ввозимых товаров, за что его и прозвали Таможенником, и за пределы Франции так и не выезжал. Джунгли он собирал из оранжерей и зверинца Ботанического сада, из иллюстрированных журналов и из экзотических деревень, которые строили на Всемирных выставках.
Картина написана против света. Слева над водой висит полная луна в зеленоватом небе, а заклинательница, которая стоит почти в центре лицом к нам, совсем чёрная, и светятся у неё только глаза. Она играет на флейте, одна змея висит у неё на плечах, как одежда, другая поднимается к ней из травы. Слева в камышах стоит розовая колпица, справа стеной поднимаются листья, и каждый лист обведён отдельно.
Потом картина перешла к Роберу и Соне Делоне, и в мае 1922 года они продали её модельеру и коллекционеру Жаку Дусе за 50 000 франков. Сделку устроил поэт Андре Бретон, который тогда советовал Дусе, что покупать. Продавцы поставили условие, чтобы Дусе завещал картину Лувру. Дусе умер 30 октября 1929 года, его вдова попросила оставить картину у себя, и государство приняло завещанный дар только в 1936 году.
Три Ван Гога, 1949–1975
21. Автопортрет — Винсент Ван Гог
Поль Гаше и его сестра Маргерит, дети доктора Поля Гаше, в 1949 году подарили государству этот автопортрет Винсента Ван Гога вместе с портретом самого доктора. С этого подарка начался ряд даров семьи Гаше, растянувшийся на 1950-е годы. Доктор Гаше лечил Ван Гога в Овере-сюр-Уаз, где художник умер 29 июля 1890 года. Как автопортрет попал к доктору, сообщает только один источник, британский журнал Apollo, который в 2024 году писал, что Гаше получил картину от Тео, брата художника, вскоре после смерти Винсента.
Ван Гог, голландец, жил во Франции с 1886 года, в феврале 1888-го поселился в Арле, а после приступов болезни в конце того же года в мае 1889-го добровольно лёг в лечебницу Сен-Поль-де-Мозоль в Сен-Реми. В июле его настиг новый приступ, и несколько недель он не мог работать. Этот портрет он написал в сентябре 1889 года и около 20 сентября отправил Тео в Париж с письмом: «Посмотри на него какое-то время. Надеюсь, ты увидишь, что выражение лица у меня стало спокойнее, хотя взгляд, как мне кажется, стал неувереннее, чем раньше». Это один из последних его автопортретов.
Лицо написано жёлтой охрой с зелёными тенями, губы сжаты, глаза скошены на зрителя. Рыжие волосы и борода лежат короткими параллельными мазками. Бледный голубовато-зелёный фон покрыт завитками и водоворотами, и те же волнистые мазки переходят на пиджак, так что фигура почти сливается со стеной, и отделяют её только тёмные контуры и оранжевая голова.
В мае 1890 года Ван Гог переехал в Овер под присмотр доктора Гаше, забрал этот холст у Тео и показал доктору. В июне он писал сестре, что Гаше пришёл от автопортрета в восторг, и написал портрет доктора, заметив в том же письме, что его собственный автопортрет «почти такой же».
22. Спальня в Арле — Винсент Ван Гог
В апреле 1959 года в японский порт Иокогаму привезли 375 произведений из собрания Кодзиро Мацукаты, японского промышленника, который покупал европейское искусство в Париже, и в июне того же года с них начался Национальный музей западного искусства в Токио. Около 20 работ Франция оставила себе, и «Спальня в Арле» была среди них.
Мацуката купил картину в начале 1920-х годов в парижской галерее Поля Розенберга, и в Японию её не отправили, она осталась с парижской частью собрания. В 1944 году, после освобождения Франции, собрание конфисковали как имущество неприятеля. По статье 14 мирного договора, подписанного в Сан-Франциско 8 сентября 1951 года, союзники могли оставить у себя японскую собственность, и собрание перешло к французскому государству. В 1953 году искусствовед Юкио Ясиро, когда-то советовавший Мацукате, просил директора Музеев Франции Жоржа Салля вернуть «Спальню» и одну картину Ренуара. Ренуара после переговоров отдали, Ван Гога нет. Декретом 27 мая 1959 года «Спальню» передали Лувру.
В 2024 году Робер Казановас, президент организации International Restitutions, доказывал, что Франция формально не объявляла Японии войну, поэтому у изъятия 1944 года не было оснований, и назвал удержание картины незаконным присвоением. Официальная позиция Франции иная: картина перешла государству по мирному договору 1951 года и декрету 1959 года, а остальное собрание было возвращено Японии в дар.
«Спальня» из Орсе третья и самая маленькая из трёх. Первую Ван Гог написал в Арле в октябре 1888 года, и её повредила сырость, пока он лежал в больнице. В сентябре 1889 года в Сен-Реми он повторил её в том же размере, а в конце месяца сделал уменьшенное повторение для матери и сестры в Голландии (первая версия теперь в Амстердаме, вторая в Чикаго). Писал он с прежней картины, потому что той комнаты у него уже не было. Пол круто поднимается к окну, и задняя стена будто надвигается. Кровать из жёлтого дерева с кроваво-красным одеялом занимает правую половину, и это единственное горячее красное пятно на картине. Над кроватью висят в оранжевых рамах два портрета, безбородый рыжий мужчина в синей куртке и темноволосая женщина с опущенными глазами. В амстердамском варианте на этом месте другие портреты, и кто эта женщина, исследователи не установили, хотя некоторые видят в ней сестру художника Виллемину.
В 2019 году картину показали в Токио, на выставке собрания Мацукаты к 60-летию музея.
23. Звёздная ночь над Роной — Винсент Ван Гог
Большую Медведицу Ван Гог поместил над Арлем, хотя смотрел с берега Роны на юго-запад, а это созвездие видно в северной части неба. Астрофизик Жан-Пьер Люмине восстановил небо сентября 1888 года, нашёл, что звёзды стоят так, как их видно при взгляде на север, и предположил, что художник соединил город с одной стороны и созвездие с другой.
В письме брату около 29 сентября 1888 года Ван Гог описывал «звёздное небо, наконец написанное ночью, под газовым фонарём», зелёно-голубое небо, воду королевского синего цвета, лиловую землю и жёлтый газовый свет, отражения которого переходят «от красного золота к зелёной бронзе». Звёзды написаны бледными зелёно-белыми розетками с ореолом из лучистых мазков. По дальнему берегу тянется цепочка жёлто-оранжевых фонарей, и от каждого в тёмную воду спускается столб рваных жёлтых и золотых мазков почти до самого первого плана. Посередине у берега стоят две лодки с тонкими мачтами, а в правом нижнем углу навстречу зрителю идут под руку двое, такие маленькие, что их легко пропустить. В письме Ван Гог назвал их влюблёнными.
Этот берег Роны был в двух минутах ходьбы от Жёлтого дома, который Ван Гог снимал и тогда обставлял, ожидая приезда Гогена. В 1889 году Тео отправил картину на Салон независимых вместе с «Ирисами».
После смерти Тео картина осталась у его вдовы Йоханны ван Гог-Бонгер, и в 1899 году её купил голландский писатель Бас Вет, заплатив 1450 гульденов за три картины Ван Гога сразу. Он писал другу, что не понимает, как можно за деньги внести такую святыню под свой кров. После смерти Вета в 1922 году наследники продали картины, и позже эта картина принадлежала парижанину Фернану Мошу.
В 1975 году Робер Кан-Срибер и его жена подарили её государству в память о Фернане Моше и его жене, оставив за собой право пожизненного пользования, так что государство владело картиной ещё до того, как смогло её повесить.
Налог и меценат, 1995–2022
24. Происхождение мира — Гюстав Курбе
29 июня 1889 года Эдмон де Гонкур записал в дневнике, как торговец показал ему картину с секретом. На внешней створке была деревенская церковь в снегу, а под ней пряталась вторая картина, написанная Курбе для Халил-бея и изображающая «живот и низ живота женщины». Гонкур признал, что должен извиниться перед Курбе, и сравнил это тело с живописью Корреджо. Торговца он не назвал, и в литературе его обычно отождествляют с антикваром Антуаном де Ла Нардом.
Халил-бей, османский дипломат в Париже, собирал эротическую живопись, и у него были также «Сон» Курбе и «Турецкая баня» Энгра. Курбе написал для него эту картину в 1866 году, по общепринятой версии на заказ. Писатель Максим Дюкан, враждебный Курбе и писавший уже после Коммуны, вспоминал, что она висела в туалетной комнате Халил-бея за зелёной занавеской. В 1868 году Халил-бей проигрался и продал собрание, а эта картина частным образом перешла к Ла Нарду.
Холст небольшой. На нём обнажённое женское тело, лежащее на спине на белых простынях и увиденное вблизи, со стороны ног. Кадр обрезан по груди и по бёдрам, так что голова, руки и голени остались за его краем. Раздвинутые бёдра уходят к нижним углам, тёмные волосы на лобке приходятся почти на центр холста, верх тела прикрыт скомканной простынёй, справа вверху видна одна грудь. Академические художники того времени писали обнажённое тело гладким и безволосым, а Курбе выписал волосы подробно.
Около 1910 года картину купил в парижской галерее Бернхайм-Жён будапештский коллекционер барон Ференц Хатвани. Во время Второй мировой войны его собрание хранилось в сейфах будапештских банков. Рассказы о том, как картина пережила войну, расходятся, а сам Хатвани писал, что она пропала и вернулась к нему «по счастливой случайности». В 1947 году он уехал в Париж и взял её с собой.
В 1955 году картину купили в равных долях психоаналитик Жак Лакан и его жена, актриса Сильвия Батай. Они повесили её в своём загородном доме в Гитранкуре, и Сильвия попросила мужа своей сестры, художника Андре Массона, сделать для неё закрывающую панель. Массон изготовил раздвижную деревянную крышку и нарисовал на ней то же тело светлыми линиями в виде пейзажа. Лакан умер в 1981 году, Сильвия Батай в декабре 1993-го, и в 1995 году наследники передали картину государству в счёт налога на наследство. Такую уплату произведениями искусства во Франции разрешил закон 1968 года. До этого в музее картину показывали один раз, в Бруклине в 1988 году.
Долго считалось, что позировала ирландка Джоанна Хиффернан, подруга Уистлера, но у неё были рыжие волосы. В 2018 году исследователь Дюма Клод Шопп сверил с рукописью в Национальной библиотеке Франции письмо Александра Дюма-сына к Жорж Санд. Там речь идёт о кисти живописца и о «мадемуазель Кеньо из Оперы», и слово, которое в печатном издании прочли как «интервью», в рукописи оказалось словом «нутро». Имелась в виду Констанс Кеньо, бывшая балерина Оперы и любовница Халил-бея. Сильви Обенас из той же библиотеки поддержала эту версию, однако держится она на одном письме.
6 мая 2024 года, когда картину одолжили на выставку о Лакане в Центре Помпиду-Мец, на её защитном стекле красной краской написали «Me Too». Стекло пришлось заменить, краска на холсте осталась невредимой.
25. Прогулка на лодке — Гюстав Кайботт
Владельцы картины, потомки семьи Кайботт, 2 октября 2019 года попросили разрешения вывезти её из Франции, то есть собирались продать за границу. После смерти художника в 1894 году картина перешла к его брату Марсьялю, в 1910 году к дочери Марсьяля Женевьеве и с тех пор оставалась в семье. 18 декабря 2019 года комиссия по национальным сокровищам высказалась за отказ, 30 января 2020 года в вывозе отказали и объявили картину национальным сокровищем, и у государства появилось 30 месяцев, чтобы предложить за неё цену. 25 марта 2022 года государство объявило о поиске мецената на 43 миллиона евро. Всю сумму заплатил концерн LVMH, а по закону о национальных сокровищах компания может списать около 90 процентов такого взноса в счёт налога на прибыль. Картина принадлежит государству, и 30 января 2023 года её представили в музее Орсе.
Зритель сидит на корме лёгкой лодки лицом к гребцу. Лакированное охристое дно с рёбрами и банками занимает нижнюю треть картины и уходит за края, а вёсла пересекают её почти от края до края. Гребец сидит точно посередине, расставив колени, и в конце гребка подтянул руки к груди. На нём высокий чёрный шёлковый цилиндр, чёрный жилет, рубашка в синюю и белую полоску с широкими рукавами и галстук-бабочка. В заключении комиссии сказано, что он «снял только пиджак городского костюма». Смотрит он мимо зрителя, влево, с отсутствующим видом. Река за ним, вероятно Йерр, у которой семья Кайботт проводила лето, написана быстрыми рваными мазками, свободнее, чем фигура, и навстречу идёт вторая лодка с двумя гребцами в соломенных шляпах.
Кайботт показал картину на четвёртой выставке импрессионистов в 1879 году. Он сам ходил под парусом и строил лодки, и министерство культуры пишет, что у него было 32 лодки, а ещё примерно для 20 он сделал чертежи.
В 1863 году Наполеон III купил в Салоне «Рождение Венеры» Кабанеля, а «Завтрак на траве» Мане жюри туда не пустило. В 1890 году подписка художников принесла государству «Олимпию». В 1906 году Моро-Нелатон подарил государству «Завтрак на траве», в 1911-м Лувр получил по завещанию собрание Камондо, в 1995-м наследники Лакана заплатили картиной Курбе налог на наследство, а в 2022 году государство нашло 43 миллиона евро, чтобы «Прогулка на лодке» Кайботта не уехала из Франции.
Что ещё посмотреть
За пределами этих двадцати пяти работ остаются «Церковь в Овере» Ван Гога, поступившая в 1951 году тоже при участии семьи Гаше, и «Семья Беллелли» Дега, которую купили на распродаже мастерской художника в 1918 году, когда Париж обстреливала немецкая артиллерия. Среди скульптур стоит найти «Танец» Жана-Батиста Карпо, который в 1964 году сняли с фасада Парижской оперы и заменили копией, и «Зрелый возраст» Камиллы Клодель. Государство отказалось от заказа на эту группу в 1899 году, и бронзовую отливку оплатили частные лица.
