В 1661 году наследники базельской семьи Амербах собирались продать фамильное собрание в Амстердам. В нём было около 50 картин, 15 из них работы Ганса Гольбейна Младшего, а ещё рисунки, гравюры, монеты, письма и библиотека. По совету бургомистра Иоганна Рудольфа Ветштейна город и университет решили купить собрание сами за 9000 рейхсталеров. Две трети суммы заплатил городской совет, остальное университет, который и взял собрание на хранение, а в 1671 году его открыли для публики. Музей называет его старейшим в мире публичным художественным собранием, которое принадлежит городу.
Картины одной семьи становятся городскими (1519–1661)
1. Портрет Бонифация Амербаха — Ганс Гольбейн Младший
Бонифаций Амербах, младший сын базельского печатника Иоганна Амербаха, осенью 1519 года собирался в Авиньон, чтобы продолжать изучать право. Дорога предстояла долгая, на юге Франции ходила чума, и, как пишет музей, поэтому он и заказал портрет, чтобы у семьи осталось его лицо, если он погибнет в пути. Латинские стихи для портрета Амербах сочинил сам.
Гольбейн написал их на деревянной табличке, которая висит на стволе дерева у левого края картины. Стихи написаны от лица самого портрета: написанное лицо не уступает живому и равно своему господину, и пока тот проживает восемь трёхлетий, то есть 24 года, искусство передаёт в портрете то, что дала ему природа. Ниже стоят имена Амербаха и Гольбейна и дата, «накануне октябрьских ид» 1519 года, то есть 14 октября, через несколько дней после того, как Амербаху исполнилось 24. Инфракрасная съёмка показала, что стихи правили и на самой доске. Вторая строка сначала кончалась словами «написанный красками», а в окончательном варианте портрет назван «благородным своими линиями».
Сам Амербах повёрнут к табличке почти в профиль и смотрит мимо неё, за край картины. Чёрная шапка и чёрная мантия выделяются на холодном голубом небе, теплее всего на картине лицо и рыжевато-каштановая борода, а справа внизу, под веткой, видны маленькие заснеженные вершины.
Гольбейну тогда было около 22 лет. Он уже несколько лет работал в Базеле, рисовал для базельских печатников титульные листы и иллюстрации, и 25 сентября 1519 года, меньше чем за три недели до даты на портрете, его приняли в базельскую гильдию художников «Цум Химмель», так что теперь он мог держать собственную мастерскую. В 1526 году он уехал в Англию, через два года вернулся, а в 1532-м уехал в Лондон насовсем.
Амербах получил в Авиньоне докторскую степень, преподавал в Базеле римское право и стал ближайшим доверенным лицом Эразма, который в 1536 году сделал его своим наследником. Портрет остался в семье, и сын Бонифация Базилиус собрал вокруг отцовских картин и рисунков настоящую коллекцию, ту, что город купил в 1661 году. Лист, на котором Бонифаций около 20 раз переписывал и правил начало своих стихов, хранится в Базельской университетской библиотеке вместе с книгами и письмами из того же собрания.
2. Мёртвый Христос в гробу — Ганс Гольбейн Младший
В августе 1867 года Фёдор Достоевский и его жена Анна Григорьевна, поженившиеся в феврале, по дороге в Женеву остановились на день в Базеле, чтобы увидеть картину, о которой он слышал. Она висела в здании на Августинергассе, открытом в 1849 году для базельского публичного собрания. Анна Григорьевна записала в дневнике: «Желая рассмотреть ее ближе, он стал на стул, и я очень боялась, чтобы с него не потребовали штраф». В воспоминаниях, написанных много позже, она рассказала, что картина произвела на мужа «подавляющее впечатление». Сама она смотреть не смогла и ушла в другие залы, а вернувшись минут через 15–20, нашла его на том же месте, «как прикованного», и с тем испуганным выражением лица, которое знала по первым минутам его эпилептических припадков. Она взяла его под руку и усадила на скамью в соседнем зале. Припадка не случилось, и, уже уходя, он настоял на том, чтобы вернуться и посмотреть на картину ещё раз.
Самая знаменитая картина базельского собрания написана на очень длинной и низкой доске, и тело на ней в натуральную величину. Оно лежит одно в тесной каменной нише, на белой простыне, свисающей с края плиты. Голова у левого края запрокинута, рот открыт, видный глаз закатился, лицо в тенях серо-зелёное, и с плиты свисают длинные тёмные волосы. Под кожей проступают рёбра, под раной в боку темнеет синяк. Правая рука лежит вдоль бедра тыльной стороной к зрителю, с тёмно-красной раной от гвоздя, и средний палец вытянут до самого края плиты. На торцевой стенке над ступнями «M.D.XXI» и «H.H» написаны так, будто их вырезали в камне.
Музей считает, что картину, вероятно, заказал Бонифаций Амербах (о нём и о Гольбейне см. № 1), и она оставалась в его семье до покупки 1661 года. Исследование 2021 года показало, что ниша сначала была меньше и со сводом, а Гольбейн переделал её в прямоугольный ящик и заново написал подпись и дату на новой стенке. Сначала дата читалась MDXXII, и последнюю единицу он, заканчивая работу, закрасил под цвет камня.
Картину Достоевский перенёс в роман «Идиот», который печатался в 1868–1869 годах. Копия с неё висит в тёмном доме Рогожина, и князь Мышкин, глядя на неё, замечает, что от такой картины у иного ещё вера может пропасть. Позже другой герой романа, Ипполит, подробно описывает её и спрашивает, как могли поверить в воскресение люди, видевшие такой труп. По подсчёту музея, картина появляется в романе пять раз.
3. Портрет семьи художника — Ганс Гольбейн Младший
Цюрихский художник Ганс Аспер владел этой картиной уже в 1543 году, когда Гольбейн умер в Лондоне, и не соглашался продать её никому, даже Базилиусу Амербаху. Жена Гольбейна Эльсбет с картиной рассталась, но документов о том, как картина попала к Асперу, историки не нашли. Базилиус получил её только после смерти Аспера в 1571 году, за шесть крон, через цюрихского аптекаря Георга Клаузера, и в собрание Амербахов она, по данным музея, вошла в 1579 году.
Гольбейн написал Эльсбет с двумя старшими детьми, Филиппом и Катариной, около 1528 года, вернувшись из первой поездки в Англию (о нём см. № 1). Он писал на бумаге, а позже фигуры вырезали по контуру и наклеили на липовую доску. Эльсбет смотрит вниз, мимо детей, веки у неё тяжёлые и покрасневшие, уголки губ опущены, а её правая рука, большая и тяжёлая, лежит на плече сына. Филипп в строгом профиле запрокинул голову и смотрит вверх и вправо, маленькая Катарина у матери на коленях тоже смотрит вправо, за край картины.
Часть исследователей считает, что картина была больше и справа на ней, возможно, был изображён сам Гольбейн за мольбертом. Они ссылаются на то, что оба ребёнка смотрят вправо, и на инфракрасную съёмку, по которой голова Филиппа сначала была написана в другом месте. Край вырезанной бумаги виден по контуру: вокруг чепца Эльсбет идёт тонкая светлая линия, а пальцы протянутой руки Катарины обрываются прямым срезом у правого края. На красноватой скамье в правом нижнем углу осталось «152», и последняя цифра года ушла вместе с обрезком.
4. Лаида Коринфская — Ганс Гольбейн Младший
По переднему краю серого каменного парапета идёт надпись «LAIS CORINTHIACA 1526», имя знаменитой греческой гетеры Лаиды Коринфской и год. Правая рука молодой женщины лежит на парапете ладонью вверх, пальцы расслаблены, рядом горка золотых монет, и одна монета лежит отдельно. Женщина смотрит вниз, в сторону своей раскрытой ладони. На ней красный бархатный лиф с разрезами, сквозь которые выпущено белое полотно, и огромные охристо-оранжевые шёлковые рукава, на волосах золотая сетка, а за спиной тяжёлый зелёный занавес. Гольбейн написал доску в Базеле в 1526 году, в год отъезда в Англию (о нём см. № 1).
По преданию, Лаида была возлюбленной Апеллеса, самого знаменитого живописца древности, а базельские гуманисты называли «Апеллесом» Гольбейна. Отсюда толкование, которого держатся некоторые искусствоведы: картина рассказывает о самой живописи и о том, что за красоту надо щедро платить.
Кто позировал Гольбейну, известно из одной строки. Базилиус Амербах записал в описи собрания в 1580-х годах, примерно через 60 лет после того, как доска была написана, что на двух дощечках изображена женщина из семьи Оффенбург и на одной написано «Lais Corinthiaca». Оффенбурги были базельским семейством, и с тех пор моделью считают то вдову Магдалену Оффенбург, то её дочь Доротею, хотя, кроме этой записи, их с картиной ничто не связывает. Позже появилась ничем не подтверждённая легенда, будто Магдалена была любовницей Гольбейна.
Вторая дощечка из той же записи, «Венера с Амуром», тоже в Базеле. Искусствовед Йохен Зандер по результатам технического исследования пришёл к выводу, что это повторение «Лаиды», написанное помощником мастерской, который перенёс её контуры в зеркальном виде и изменил положение руки.
Совет отказывает курфюрсту (1529–1771)
5. Страсти Христовы — Ганс Гольбейн Младший
4 октября 1641 года Малый совет Базеля отказал посланнику баварского курфюрста Максимилиана I, который приехал купить у города восемь сцен Страстей Христовых работы Гольбейна. По протоколу посланника проводили «со всей любезностью», угостили вином и дали ему провожатых. Французский путешественник Шарль Патен позже, в 1673 году, написал, что курфюрст предлагал за доски 30 000 флоринов. Художник Иоахим фон Зандрарт, писавший портрет Максимилиана, рассказал в своей книге 1675 года, что сам хвалил курфюрсту эти доски во время сеансов, что посланник взялся за дело неумело и что после отказа город только крепче уверился в их цене.
Гольбейн (о нём см. № 1) написал их в середине 1520-х годов как наружные стороны створок резного алтаря, вероятно для Базельского собора. Резьба, которую створки закрывали, не сохранилась, а сами они, скорее всего, в 1529 году, когда в Базеле громили церковные образа, попали в ратушу. Средние доски выше крайних, так что верх общей рамы поднимается к центру ступенями, повторяя контур утраченного алтаря. На каждой доске две сцены, одна над другой, и между ними полоса позолоченного орнамента. Первые три сцены верхнего ряда ночные: моление о чаше, взятие под стражу и Христос перед Каиафой, и свет в них идёт от факелов и огня внутри картины. Во второй из них Иуда в жёлтом целует Христа посреди толпы с факелами и алебардами, а слева внизу седобородый Пётр заносит клинок над упавшим Малхом. Солдаты одеты в доспехи и штаны с разрезами, какие носили в 1520-х годах, архитектура вокруг итальянская. Зандрарт хвалил в этих досках понимание «дневного и ночного света».
В 1770 году совет передал створки в публичное собрание, которым тогда ведал университет, как подарок базельского правительства. В 1771 году университет поручил живописцу Иоганну Николаусу Грооту, уроженцу Штутгарта, работавшему в Базеле портретистом, очистить доски и исправить повреждения, и восемь сцен, по-видимому, с тех пор собраны в одной раме. С середины XIX века Гроота обвиняли в том, что он погубил живопись. В 1997 году искусствовед Бернд Линдеман исследовал доски и не нашёл следов позднейшей переписи, так что ровная гладкая поверхность, за которую ругали Гроота, принадлежит самому Гольбейну.
Наследники проигрывают суд (1667–1823)
6. Смерть и девушка — Ганс Бальдунг Грин
Базельский юрист Ремигиус Феш, профессор права и трижды ректор университета, собрал второй большой частный кабинет Базеля, где были картины, монеты, книги, гравюры и рисунки, и эта доска Бальдунга была у него ещё при жизни. Он умер в 1667 году неженатым и завещал, чтобы собрание оставалось в семье, пока им может управлять потомок с докторской степенью по праву.
Бальдунг, в молодости подмастерье в нюрнбергской мастерской Дюрера, поставил на доске 1517 год, когда после почти пяти лет работы над главным алтарём Фрайбургского собора вернулся в Страсбург. Вверху золотыми буквами написано «HIE MVST DV YN», «Сюда тебе придётся войти». Смерть здесь изображена бурым, кожистым, полусгнившим трупом с голым черепом, пустыми глазницами и рваной дырой в рёбрах. Мертвец стоит у девушки за правым плечом и держит в кулаке прядь её рыжеватых волос, а волосы стекают вниз и сливаются с лохмотьями плоти на его ноге. Бледная обнажённая девушка плачет, глаза у неё закатились, по щекам текут слёзы, а сцепленные руки она прижимает к его костлявому предплечью, словно просит самого мертвеца. Другой рукой он указывает вниз, по описанию музея, в открытую могилу. Прозрачное покрывало на её бёдрах написано несколькими белыми линиями и ничего не прикрывает.
Университет не раз пытался получить собрание Феша, и повод нашёлся, когда управляющим оказался Иоганн Якоб Феш, юрист без докторской степени. Получить её в Базеле он не мог, потому что кафедра права пустовала. Суд первой инстанции решил дело в пользу семьи. В 1823 году апелляционный суд отобрал собрание у Фешей и передал университету, не приняв во внимание, что наследник тем временем стал доктором права во Фрайбурге.
Музей находит имя художника (1890-е)
7. Синагога (алтарь «Зерцало спасения») — Конрад Виц
Базельские доски этого алтаря до середины 1890-х годов приписывали «школе Геертгена тот Синт Янса», нидерландского художника из Харлема. Имя их настоящего автора к тому времени уже прочли, только в Женеве: на раме женевского алтаря 1444 года написано «Conradus Sapientis de Basilea», латинская форма имени Конрада Вица из Базеля, и в 1845 году женевский исследователь Блавиньяк прочёл эту надпись и предположил, что в ней стоит имя художника. С Базелем её никто не связал. В середине 1890-х годов хранитель базельского собрания Даниэль Буркхардт и женевец Жак Майор заметили, что женевские створки и базельские доски написаны одной рукой. Майор опубликовал это в 1896 году, Буркхардт в 1901-м. Подписи на базельском алтаре нет, и музей по сходству с женевским считает авторство Вица очень вероятным.
Алтарь, как считают, был написан около 1435 года для базельской церкви Святого Леонарда, и «Синагога» была частью внешней стороны правой створки. Молодая женщина стоит в пустой каменной комнате с серыми стенами, в огромном кислотно-жёлтом платье, которое ломаными складками ложится на пол. Глаза её закрыты, и поперёк них идёт прозрачная повязка, написанная несколькими тонкими белыми линиями, её легко пропустить. Лицо у неё меловое, голова опущена. К правому плечу прислонены две серые каменные скрижали Закона, и правой рукой она придерживает их снизу, у пояса. Буквы на скрижалях похожи на еврейские, но музей называет их «фантазийным ивритом». Левой рукой она держит тонкое золотое древко, переломленное у верха, с красным флажком, а у правого края в проёме видна полоска яркого синего цвета.
Повязка на глазах, сломанное копьё и выскальзывающие скрижали были обычными приметами Синагоги в средневековом искусстве, которое ставило её в пару к Церкви и так изображало иудеев, не признавших Христа. Виц сохранил все эти приметы и написал молодую изящную женщину такого же роста и стати, как Церковь на парной доске, в красном плаще, с открытыми глазами, с чашей и крестом.
«Синагогу» подарил музею в 1843 году базельский коллекционер Петер Фишер-Пассавант, и другие доски тоже приходили в XIX веке подарками от базельских семей. «Церковь» музей купил в 1928 году на деньги правительства, двух фондов и многих любителей искусства, а ангел Благовещения с того же года хранится здесь как депозит Фонда Готфрида Келлера (о фонде см. № 8). Из 14 сохранившихся частей алтаря девять в Базеле. Алтарь когда-то разобрали, а доски распилили по толщине, отделив лицевые стороны от оборотных, и оборотная сторона «Синагоги» стала отдельной картиной, «Царицей Савской перед Соломоном», которая хранится в Берлине.
Конфедерация покупает картину базельского художника (1920)
8. Остров мёртвых (первый вариант) — Арнольд Бёклин
Бёклин, уроженец Базеля, живший тогда во Флоренции, написал эту картину весной 1880 года для своего покровителя Александра Гюнтера, но Гюнтеру её не отдал. Пока холст стоял незаконченным, в мастерскую пришла вдова финансиста Мари Берна и попросила картину, «чтобы мечтать», и для неё Бёклин написал второй вариант, который хранится в нью-йоркском Метрополитен-музее. Всего вариантов пять.
Остров занимает среднюю полосу широкого холста, над ним пустое тёмное ночное небо, под ним почти чёрная гладкая вода. Две скалы, освещённые тёплым золотисто-коричневым светом, расходятся в стороны, между ними поднимаются высокие чёрные кипарисы, а в скалах вырублены прямоугольные входы в погребальные камеры. К белой пристани между скалами плывёт маленькая лодка. На одном её конце сидит гребец в тёмном, за ним стоит фигура, с головы до ног закутанная в светящееся белое, спиной к зрителю, а на другом конце, справа, гроб под белым покрывалом. В левом нижнем углу, в тёмной воде, еле видна монограмма «AB».
В 1920 году картину купил Фонд Готфрида Келлера. Его основали в 1890 году на средства Лидии Вельти-Эшер, переданные Швейцарской конфедерации, и назвали в честь поэта Готфрида Келлера. Покупки фонда решает комиссия, назначенная Федеральным советом, а купленные работы фонд отдаёт на хранение швейцарским музеям, часто туда, откуда они родом. Владеет «Островом мёртвых» фонд, то есть Конфедерация, а Художественный музей Базеля хранит его как депозит с 1920 года.
Первые современные картины (1931–1937)
9. Сенецио — Пауль Клее
Почти всю картину занимает круглая голова на короткой шее, и лицо на ней разбито на плоские цветные участки: бледно-жёлтая правая половина черепа, розовая полоса через обе щеки, белые, кремовые и жёлтые квадраты подбородка. Глаза обведены одной тонкой линией, которая перекрещивается на переносице восьмёркой, зрачки в них плоские тёмно-красные кружки, и левый глаз сидит выше правого. Над левым глазом белый треугольник с острой вершиной, над правым тёмно-зелёная дуга, так что одна бровь будто приподнята. Рот состоит из двух маленьких тёмно-фиолетовых квадратов, поставленных уступом. Краска лежит тонко, и сквозь неё проступают меловой грунт и переплетение марли, наклеенной на картон, лучше всего в белках глаз.
Словом «сенецио» по-латыни называют крестовник, сорную траву, у которой белые пушистые головки семян похожи на седую голову, и само название растения идёт от латинского слова «старик». В своём каталоге Клее дал картине и немецкое название «Baldgreis», что значит примерно «скоро старик». У левого края он написал «KLEE» и под этим «1922 /// 181», год и номер по собственному каталогу.
Клее родился в 1879 году под Берном, но по отцу-немцу всю жизнь оставался гражданином Германии. С 1921 года он преподавал в Баухаусе и написал «Сенецио» в Веймаре, на второй год работы там. В 1933 году нацисты уволили его из Дюссельдорфской академии, и в конце того же года он уехал в Берн. В 1937 году его работы изымали из немецких музеев (одна из них, «Вилла R», описана в № 13). В 1939 году Клее подал прошение о швейцарском гражданстве и умер 29 июня 1940 года, так и не став швейцарцем.
Музей купил «Сенецио» в 1931 году у мюнхенских торговцев Гюнтера и Софи Франке. Вместе с «Синими ирисами I» Эмиля Нольде это были одни из первых современных картин в собрании, и в новом главном здании музея, открытом в 1936 году, современного искусства, кроме них и ещё нескольких работ, почти не было.
10. Маргарита Гаше за фортепиано — Винсент Ван Гог
Больше 40 лет эта картина висела в спальне Маргариты Гаше, в доме её отца, доктора Поля Гаше, в Овер-сюр-Уаз. В 1934 году двое членов Художественной комиссии базельского музея, директор Отто Фишер и коллекционер Рудольф Штехелин, поехали в Овер, чтобы посмотреть на неё в доме Гаше, и в том же году музей её купил.
Ван Гог приехал в Овер в мае 1890 года, чтобы жить рядом с доктором Гаше, написал его дочь летом того же года и в конце июля умер. В письме брату Тео он перечислил цвета: «Платье розовое. Стена на заднем плане зелёная с оранжевыми точками, ковёр красный с зелёными точками, пианино тёмно-фиолетовое». Холст узкий, вдвое выше, чем в ширину. Маргарита сидит в профиль, склонившись над клавишами, волосы у неё подобраны в пучок, пианино срезано левым краем, и на нём стоят ноты и незажжённая свеча. Оранжевые точки покрывают стену до середины холста, а внизу справа лежит красный ковёр с короткими зелёными штрихами.
Красная краска в платье со временем выцвела, и розовое платье выглядит почти белым, с бледно-зелёными и жёлтыми мазками, среди которых кое-где видны розово-красные прожилки.
11. Портрет рейхспрезидента Фридриха Эберта — Ловис Коринт
Деньги на этот портрет в 1937 году дали профсоюзы и департамент образования кантона Базель-Штадт, а купил его у вдовы Ловиса Коринта директор музея Отто Фишер. В Художественной комиссии, как пишет музей, покупку встретили «резким неодобрением», и, чтобы её провести, понадобился голос самого Фишера. В том же году из немецких музеев начали изымать картины Коринта (об этом в № 15).
Эберт, социал-демократ, был тогда рейхспрезидентом Германии, и Коринт писал его в марте 1924 года в его берлинской квартире. Художник хотел посадить президента, но Эберт отказался, сказав, что с этой позой у него был плохой опыт, и Коринт написал его стоя. В автобиографии он вспоминал, что голова Эберта привлекла его «интересной некрасивостью». Эберт стоит почти анфас и смотрит прямо на зрителя. Свет из окна с тюлевыми занавесками у левого края падает на половину лица, другая половина уходит в коричневую тень. Тёмный двубортный костюм на освещённой стороне написан яркими полосами ультрамарина и сине-фиолетового, правая рука висит перед пиджаком, левая упёрта в бедро, а ноги в нижней трети холста только намечены. В правом верхнем углу на стене написано «Lovis Corinth / im März 1924».
Коринту было тогда 65 лет. С декабря 1911 года, после инсульта, его частично парализовало, но он продолжал писать. Умер он в июле 1925 года.
Лето 1939 года: покупки со складов рейха
12. Судьба животных — Франц Марк
Правая треть этого холста сгорела зимой 1916–1917 годов на складе берлинской фирмы, перевозившей произведения искусства, где картина хранилась после посмертной выставки Марка в берлинской галерее «Штурм». Сам Марк погиб под Верденом 4 марта 1916 года. За год до смерти, получив на фронте открытку с репродукцией этой картины, он написал жене Марии: «Это как предчувствие этой войны, жуткое и потрясающее, я едва могу поверить, что это написал я!»
Марк написал картину весной 1913 года и сначала назвал «Деревья показывали свои годовые кольца, звери свои жилы». Перед первой выставкой он переименовал её по совету друга, Пауля Клее (о нём см. № 9), и в 1919 году Клее восстановил сгоревшую часть по подготовительной акварели и фотографиям. Музей пишет, что заметно более тёмными тонами он оставил утрату видимой. В левых двух третях, написанных Марком, холст пересекают диагонали, сверху к правому краю падает огромный красно-коричневый ствол, в центре встаёт на дыбы синий олень с запрокинутой головой, левее две зелёные лошадиные головы с открытыми ртами. Под ними белый треугольник с тонкими красными прожилками, те самые «жилы» из первого названия, а у левого края срез бревна с годовыми кольцами. Правая треть, которую писал Клее, мутная, буро-оливковая, с бледными красными и серо-зелёными линиями, и граница между ней и насыщенными красками Марка неровная, как обгоревший край.
После смерти Марка картина осталась у его вдовы, в 1930 году её купил городской музей в Галле, в 1937 году министерство пропаганды рейха изъяло её как «дегенеративное искусство», а в 1938 году её отправили на склад во дворце Шёнхаузен в Берлине, куда свозили работы, годные, по мнению властей, для продажи за границу. Летом 1939 года Базель купил 21 работу из немецких музеев, восемь на аукционе галереи Теодора Фишера в Люцерне 30 июня и 13 через берлинских торговцев Карла Бухгольца и Хильдебранда Гурлитта, и заплатил за них из специального кредита кантона в 50 000 франков. В июле новый директор музея Георг Шмидт писал критику Паулю Вестхайму, что всё это кажется ему сказкой, «если бы только обстоятельства, которые к этому привели, не были так потрясающе реальны и жестоки». «Судьба животных» стала первой из этих покупок. Шмидт увидел картину на складе в Шёнхаузене в мае и договорился о покупке ещё до того, как кантон одобрил кредит. Телеграммой 10 мая 1939 года он предложил Гурлитту, продававшему её от имени министерства, 6000 франков, а заплатил в итоге 6900.
13. Вилла R — Пауль Клее
Паулина Коварцик, франкфуртская художница и коллекционер, купила эту картину в ноябре 1919 года, в тот же год, когда Клее её написал. С 1916 года она первой из женщин входила в закупочную комиссию Городской галереи Франкфурта. В 1926 году, разорённая инфляцией, Коварцик продала этой галерее, которая помещалась в Штеделе, почти всё своё собрание современного искусства, 34 работы, в обмен на пожизненную ренту. В августе 1937 года «Виллу R» изъяли из Штеделя.
Картина небольшая и ночная, на почти чёрном фоне. Слева от центра стоит вилла, сложенная из плоских блоков, белых, розоватых, холодно-синих и фиолетовых, с большим окном, разделённым на тёмно-красные квадраты. Широкая красная дорога входит снизу слева, проходит перед домом и, сужаясь, уходит вверх к правому краю. На дороге справа от дома стоит большая серо-зелёная буква R с засечками, того же тусклого зелёного цвета, что и холмы. В левом верхнем углу зелёный полукруг, в правом полная жёлтая луна. По словам музея, это одна из первых картин Клее маслом, до того он долго работал только на бумаге. В том же году он написал «Город R» с большой чёрной буквой, и мюнхенский Ленбаххаус, где хранится та картина, называет смысл буквы зашифрованным.
30 июня 1939 года галерея Теодора Фишера выставила в Люцерне на аукцион 125 работ, изъятых из немецких музеев, и 86 из них ушли в собрания за пределами Германии. Базельская делегация не собиралась торговаться за «Виллу R», которая значилась в каталоге под номером 59 как «Дом у дороги», и купила её на деньги, оставшиеся после намеченных покупок. Из картин Клее маслом на этот аукцион попали только две, «Вилла R» и «Монастырский сад», и «Монастырский сад» сгорел в 1940 году.
14. Автопортрет обнажённой по пояс с янтарным ожерельем II — Паула Модерзон-Беккер
В феврале 1906 года Паула Модерзон-Беккер ушла от мужа, художника Отто Модерзона, уехала из деревни художников Ворпсведе под Бременом и стала работать в Париже одна. За этот год она написала около 15 автопортретов. Для некоторых из них она снималась обнажённой, снимала её, по-видимому, сестра Херма, и этот автопортрет, как пишет музей, написан по фотографии. Музей считает его одним из первых обнажённых автопортретов в истории и полагает, что показывать его публике она, скорее всего, не собиралась.
Она смотрит на зрителя большими тёмными глазами, голова чуть наклонена, твёрдые ярко-красные губы сложены в маленькую сдержанную улыбку. В волосах у неё три розовых цветка. Длинное ожерелье из крупных янтарных бусин написано плоскими горчично-охристыми кружками и свисает подковой ниже груди. Поднятой правой рукой она держит кончиками пальцев розовый цветок на коротком стебле, левая рука лежит поперёк тела, и кисть круто загнута вверх. За ней густые тёмно-синие стебли с листьями на бледном серо-голубом фоне. Музей находит здесь влияние древних портретов на мумиях, фронтальных, большеглазых, с цветком в руке.
Весной 1907 года она вернулась с мужем в Ворпсведе, 2 ноября родила дочь и 20 ноября умерла, ей был 31 год. Впервые автопортрет выставили в 1913 году, и в том же году его купил ганноверский коллекционер Герберт фон Гарвенс-Гарвенсбург. В 1928 году у него картину приобрёл ганноверский Кестнер-музей, а в 1937 году её оттуда изъяли.
В Люцерне 30 июня 1939 года она шла под номером 97. Накануне аукциона кантон одобрил 50 000 франков из просимых 100 000, и Художественная комиссия купила эту картину, хотя цена превысила назначенный комиссией предел. В тот же день Базель отказался от «Семьи Солер» Пикассо, потому что на неё ушёл бы почти весь кредит. В Базеле есть ещё две картины Модерзон-Беккер, купленные в 1939 году через Бухгольца, и одна из них, «Мальчик с кошкой», тоже была изъята из Кестнер-музея.
15. Ecce Homo — Ловис Коринт
Художник Адольф Циглер, открывая 19 июля 1937 года в Мюнхене выставку «Дегенеративное искусство», сказал, что Коринт «после второго удара производил лишь болезненную и непонятную мазню». Среди семи картин Коринта на выставке были три из берлинской Национальной галереи, и среди них «Ecce Homo». Её изъяли из галереи 7 июля, в первую волну изъятий, когда собирали работы для Мюнхена. Всего из немецких музеев изъяли 45 картин Коринта. Куратор базельского музея Эва Райферт говорила в 2017 году, что единого мнения о том, считать ли эту картину «дегенеративной», тогда, видимо, не было, хотя она попала на множество фотографий мюнхенской выставки.
Коринт написал её в 1925 году, в последний год жизни (о нём см. № 11), и, по словам музея, позировали ему знакомые. Три фигуры в натуральную величину стоят плечом к плечу и обрезаны нижним краем у колен. В центре молодой Христос в терновом венце и красном хитоне без рукавов, лицо, плечи и руки у него в брызгах крови, скрещённые запястья связаны толстой верёвкой. Слева Пилат в белом халате, написанном белилами и холодными синими тонами, с жёлтой повязкой на лбу, показывает на Христа раскрытой ладонью. Справа лысый солдат в тёмных стальных латах, и к нему от связанных рук Христа тянется верёвка. Красное, чёрно-серое и белое стоят тремя большими пятнами, мазок везде быстрый и густой, и тщательнее всего написано лицо Христа. В левом верхнем углу Коринт написал на холсте «Ecce Homo. / Lovis Corinth / 1925».
После смерти Коринта картина осталась у вдовы, в 1929 году её купила Национальная галерея, а в августе 1938 года, уже изъятая, она оказалась на складе в Шёнхаузене. В конце мая 1939 года Георг Шмидт побывал в Берлине и вместе с торговцем Карлом Бухгольцем отобрал работы, которые потом прислали в Базель на просмотр. 12 июня Бухгольц приобрёл «Ecce Homo» у министерства пропаганды для Базеля, а после люцернского аукциона Художественная комиссия выбрала из присланного ещё 12 работ, и эта картина была среди них. В 1949 году Пауль Ортвин Раве, который возглавлял Национальную галерею, когда оттуда изъяли картину, поместил «Ecce Homo» на обложку своей книги «Художественная диктатура в Третьем рейхе», одной из первых книг о кампании против «дегенеративного искусства».
Эмигранты дарят, музей покупает упущенное (1941–1977)
16. Та матете (Рынок) — Поль Гоген
Эту картину Роберт фон Хирш подарил Базелю, когда в 1940 году получил швейцарское гражданство, и в инвентарь музея она вошла в 1941 году. Хирш родился в 1883 году во Франкфурте-на-Майне в ассимилированной еврейской семье, в 1898 году пришёл в кожевенную фирму родственников в Оффенбахе, в 1913 году получил от великого герцога Гессенского дворянское «фон», а в 1917 году стал единственным владельцем фирмы. Собирать искусство он начал около 1907 года, и в его собрании были средневековые работы золотых дел мастеров и эмали, рисунки Дюрера, рукописи и французская живопись нового времени. Он задумывал большой дар франкфуртским музеям, но в 1933 году, после прихода нацистов к власти, эмигрировал в Базель, где у фирмы был филиал, и вывез туда всё собрание, кроме одной картины (о ней в № 19).
Гоген написал «Та матете» в 1892 году, в первый приезд на Таити. По-таитянски это значит «рынок», и музей так её и называет. Картину знают и под названием «Мы не пойдём сегодня на рынок», которое таитянских слов не переводит. Пять женщин в длинных платьях с высоким воротом сидят в ряд на зелёной скамье, каждое платье одного плоского цвета, от почти чёрного зелёного слева до жёлтого справа. Их головы то в строгом профиле, то повёрнуты, поднятые руки развёрнуты ладонями, и только средняя женщина смотрит прямо на зрителя. Этот ряд Гоген построил по египетской росписи, сцене пира из гробницы писца Небамуна в Британском музее, фотографию которой он привёз с собой на Таити. Писал он на джуте, и грубое плетение проступает сквозь тонкую матовую краску по всей картине.
В Базеле Хирш в 1945 году женился на скульпторе Марте Дрейфус-Кох, а в 1955 году получил почётную докторскую степень Базельского университета. С музеем он потом разошёлся. Хирш считал, что современное искусство должны покупать частные коллекционеры, а музеям следует держаться признанного, и когда Художественный музей при директоре Франце Мейере стал покупать новую американскую живопись, отказался от мысли оставить городу всё собрание. Он умер в Базеле 1 ноября 1977 года, и большую часть собрания по его завещанию продали в 1978 году на аукционе «Сотбис» в Лондоне.
17. Женщина с мандолиной (по Коро) — Хуан Грис
Камиль Коро написал около 1860–1865 годов в мастерской натурщицу в итальянском костюме, которая сидит с мандолиной на коленях и задумчиво на неё смотрит, и картину потом прозвали «Мечтательницей с мандолиной». В 1916 году она висела в Будапеште, в собрании барона Мора Липота Херцога, а хранится она в Художественном музее Сент-Луиса. В сентябре того же 1916 года Хуан Грис написал по ней свою картину.
Грис повторил детали Коро: повязку на волосах с рядом мелких бусин, жемчужную серьгу, белую сорочку под тёмным лифом, мандолину поперёк колен, корпусом влево и грифом вправо, и наклон головы. Из цвета Коро он почти ничего не оставил, и картина написана сланцево-серым, чёрным, меловым белым, тёмным бутылочно-зелёным и ржаво-коричневым. Лицо разделено на светлую и тёмную половины, один глаз обведён тонкой белой линией, мандолина стала ржаво-коричневой доской со струнами, процарапанными белым, а круглые концы белых рукавов оттенены мелким серым крапом, похожим на напыление.
Грис родился в Мадриде в 1887 году и с 1906 года жил в Париже. В 1916 году его торговец Даниэль-Анри Канвейлер, немецкий подданный, пережидал войну в Швейцарии, и в мае Грис подписал контракт с Леонсом Розенбергом. В том же году он начал писать фигуры и делал рисунки по Рафаэлю, Веласкесу и Сезанну.
Картину подарил Базелю Рауль Ла Рош, сын базельского банкира, который с 1911 по 1954 год работал в Париже в банке. С 1918 года он дружил с архитектором Ле Корбюзье и художником Амеде Озанфаном, которые помогали ему собирать кубистов, и Ле Корбюзье построил для него и его собрания виллу Ла Рош в парижском Отёе. В 1952, 1956 и 1963 годах Ла Рош передал Базелю 90 работ кубистов и пуристов, и после этого в Базель стали ездить смотреть кубизм. Грис писал «Женщину с мандолиной» маслом на фанере, и сквозь тонкую серую краску фона, лучше всего в правом верхнем углу, проступают вертикальные волокна дерева.
18. Берег реки — Анри Матисс
30 июня 1939 года в Люцерне директор базельского музея Георг Шмидт видел, как «Берег реки» Матисса ушёл с аукциона под номером 96 к Максу Мюллеру из Асконы. Базель в тот день купил восемь других работ. Картина принадлежала музею Фолькванг, и его основатель Карл Эрнст Остхаус купил её в феврале 1908 года в парижской галерее Бернхейм-Жён, через несколько месяцев после того, как приобрёл первую картину Матисса, оказавшуюся в каком-либо музее. После смерти Остхауса его собрание в 1922 году перешло из Хагена в Эссен, а в 1937 году картину изъяли оттуда как «дегенеративное искусство».
Матисс написал её весной 1907 года в Коллиуре, рыбацкой деревне на Средиземном море у испанской границы, где он вместе с Андре Дереном в эти годы и пришёл к фовизму. По верхнему краю тянется ветка с крупными тёмно-зелёными листьями миндалевидной формы. Тонкие стволы деревьев написаны кирпично-красными и розовыми линиями, а ниже красно-оранжевой полосы дальнего берега они продолжаются в синей воде отражениями, так что каждое дерево нарисовано дважды. Зелёный, фиолетовый, красно-оранжевый и синий лежат рядом чистыми пятнами, без чёрного. У правого края, среди стволов, сидит крошечная фигурка в соломенной шляпе, в бледно-сиреневом, с чем-то белым на коленях. Подпись в правом нижнем углу выведена синим по воде: «Henri-Matisse».
Владельцев картины между 1939 и 1953 годами музей не установил. В 1953 году, через 14 лет после Люцерна, Базелю предложили купить её из частного собрания через торговца Эрнста Бейелера, и Шмидт, всё ещё директор, назвал её «особенно драгоценной работой» классического фовистского периода Матисса.
19. Суд Париса — Лукас Кранах Старший
«Суд Париса» в 1933 году числился в немецком списке национально ценных произведений искусства, и когда Роберт фон Хирш уезжал из Франкфурта в Базель (о нём см. № 16), вывезти картину вместе с остальным собранием ему не разрешили. В марте 1936 года она попала к Герману Герингу через берлинского торговца Иоганнеса Хинрихсена, и в базе данных собрания Геринга сделка записана как принудительная продажа. Часто рассказывают другую версию, хотя документа, который бы её подтверждал, историки не нашли: будто Хирш отдал Кранаха Герингу в уплату за разрешение вывезти остальное. В 1937 году Геринг дал картину на выставку Кранаха в Берлине. После войны её вернули Хиршу по реституции 31 августа 1954 года, а в 1977 году картина пришла в Базель как дар Марты и Роберта фон Хирш.
Слева сидит Парис в серебряных латах, курчавый и бородатый, у его ног шляпа с белыми страусовыми перьями и меч. Над ним стоит Меркурий, седобородый старик в фантастических медно-оранжевых доспехах, покрытых раковинами и спиралями, со стеклянной сферой в руке. Справа три богини, нагие, в одних прозрачных покрывалах, которые видны тонкими линиями у бёдер и рук. Средняя стоит спиной, в широкой красной шляпе и тяжёлой золотой цепи, и смотрит через плечо прямо на зрителя. Сверху из облака в них целится Амур, за деревьями видны замок на скале, город и синие горы. На камне под ногой правой богини Кранах поставил «15» и «28», а между ними знак своей мастерской, крылатого змея.
На обороте доски осталась машинописная этикетка берлинской выставки 1937 года, и владельцем картины на ней указан «министр-президент Геринг».
Пересмотренная покупка (1940, 2021–2023)
20. Муза, вдохновляющая поэта — Анри Руссо
Шарлотта фон Везделен написала из Женевы 12 июня 1940 года Алисе Бернулли, жене базельского торговца картинами Кристофа Бернулли, перечислила 12 своих картин и добавила, что хотела бы сейчас продать одну, «потому что это необходимо». Урождённая Райхенхайм, еврейка, дочь берлинских коллекционеров, она раньше была замужем за банкиром Паулем фон Мендельсоном-Бартольди, и в 1913 году супруги купили эту картину у парижского торговца Поля Розенберга. После развода в 1927 году картина досталась ей. В 1930 году она вышла замуж за графа фон Везделена, отставного прусского ротмистра родом из Невшателя, и стала гражданкой Швейцарии. Картина пересекла швейцарскую границу в Бриге 5 октября 1935 года, судя по таможенной наклейке на обороте холста, а сама Шарлотта уехала из Берлина в 1938 году. Рейх взял с неё налог на еврейское имущество и налог на выезд из страны, и на них ушло всё её личное состояние.
Руссо, самоучка и бывший служащий парижской городской таможни, написал картину в 1909 году, за год до смерти, по заказу Гийома Аполлинера, и это двойной портрет: поэт стоит рядом со своей подругой, художницей Мари Лорансен, в образе Музы. На первом варианте, который хранится в московском Пушкинском музее, Руссо вместо турецкой гвоздики, которую французы называют «гвоздикой поэта», написал левкои, и Аполлинер пошутил об этом в газете. В базельском, втором варианте перед обеими фигурами стоит ряд высоких стеблей турецкой гвоздики с плоскими головками из мелких цветков, розовых, белых и тёмно-красных. Муза в длинном серо-сиреневом одеянии подняла правую руку с вытянутым вверх указательным пальцем, в волосах и на шее у неё тёмные цветы с зелёными листьями. Аполлинер в чёрном костюме смотрит прямо перед собой, в правой руке у него белое перо, в левой свёрнутый лист бумаги, а над ними ветки деревьев сходятся аркой из отдельно обведённых листьев. Аполлинер вспоминал, что на первом сеансе Руссо измерил ему нос, рот, уши, лоб, руки и всё тело и перенёс мерки на холст в уменьшенном виде. В 1913 году, через год после разрыва с Лорансен, Аполлинер отдал картину на продажу Розенбергу.
Летом 1940 года директор музея Георг Шмидт сначала сказал Шарлотте фон Везделен, что денег у музея нет, потому что всё уходит на вывоз собрания в защищённые от бомб хранилища, а в конце июля сам приехал к ней в Женеву. 1 августа он писал Бернулли, что спустил её «с высот фальцета на почву реальности», что ей, кажется, «нужно продавать любой ценой» и что если он положит на стол 12 000, она за них ухватится. Коллекционеру Рудольфу Штехелину, который выдал музею деньги вперёд, Шмидт писал, что «все участники знают, что это, в сущности, позорно дешёвая цена» за одно из классических главных произведений Руссо. В протоколе Художественной комиссии от 2 сентября 1940 года Шмидт назвал это предложение одной из «удач, которых следовало ожидать вследствие войны». Музей заплатил 12 000 франков, хотя в обычное время, по словам самого Шмидта, за картину дали бы 30 000–40 000. Шарлотта фон Везделен на эту продажу потом не жаловалась и умерла в Женеве в 1946 году.
В 2001 году швейцарская Независимая комиссия экспертов, изучавшая роль Швейцарии во Второй мировой войне, разобрала эту покупку как образцовый случай «имущества беженцев». Так комиссия назвала то, что эмигранты из Германии продавали в странах вне власти нацистов, в отличие от награбленного искусства. В 2021 году юристы, представлявшие одного из правопреемников Шарлотты фон Везделен, попросили музей пересмотреть сделку, а в 2022 году потребовали вернуть картину. 20 декабря 2023 года Художественная комиссия приняла решение на 54 страницах. В нём сказано, что в поведении тогдашних сотрудников музея «нельзя не заметить пугающего неуважения к личности Шарлотты фон Везделен и значительного хладнокровия» и что это «часть истории Художественного музея Базеля». Комиссия признала, что продажа была связана с преследованием, потому что без него продажи бы не было, а деньги были нужны Шарлотте фон Везделен, чтобы жить. В 2020 году музей уже заключил похожее соглашение по гравюрам, купленным в 1933 году на распродаже собрания коллекционера Курта Глазера. Возвращать «Музу» комиссия отказалась, а переговоры о денежной компенсации «в соответствующем размере» поддержала.
Что ещё посмотреть
Две картины Пикассо, «Два брата» и «Сидящий Арлекин», город купил после того, как в 1967 году жители Базеля проголосовали за эту покупку на референдуме, и Пикассо в благодарность подарил музею ещё четыре работы. Из покупок лета 1939 года в собрании есть «Невеста ветра» Оскара Кокошки, «Понюшка табаку» Марка Шагала и «Две кошки, синяя и жёлтая» Франца Марка. Гольбейна стоит досмотреть по портретам Эразма Роттердамского 1523 и 1532 годов и по раннему диптиху Мейера цум Газена 1516 года. Князь Мышкин в «Идиоте» вспоминает ещё одну картину, виденную в Базеле, и в ней обычно узнают «Усекновение главы Иоанна Крестителя» Ганса Фриса 1514 года, которое тоже принадлежит музею. В Гравюрном кабинете, где хранится большая часть из более чем 300 000 произведений музея, лежат и рисунки из кабинета Амербахов.
