Винсент ван Гог при жизни почти ничего не продал. После его смерти 29 июля 1890 года картины перешли к брату Тео, парижскому торговцу картинами, а когда в январе 1891 года умер и Тео, собрание досталось его вдове Йоханне ван Гог-Бонгер. Йо, как её звали в семье, продавала работы с разбором, в 1914 году издала письма Винсента и больше всех сделала для его славы. Их с Тео сын Винсент Виллем в 1962 году передал собрание Фонду Винсента ван Гога, а голландское государство построило для него музей, открытый в 1973 году. Музей и фонд остались разными организациями, и все двадцать работ этой статьи принадлежат фонду, который бессрочно предоставил их музею.
Что оставить у себя, решала семья. В 1920-х годах она продала лондонской Национальной галерее «Стул Ван Гога», простой соломенный стул при дневном свете с трубкой и табаком на сиденье, а парный к нему «Стул Гогена», ночной, со свечой и двумя романами, оставила себе.
В этих двадцати работах постоянно появляются люди из жизни Винсента: тот, для кого он писал, с кем работал, кого изображал или кому потом описывал картину в письме. Начнём с церкви, которую он написал для матери со сломанной ногой, и закончим корнями деревьев на откосе в Овере, которые теперь считают, вероятно, его последней работой.
Нюэнен, 1884–1885
1. «Выход из реформатской церкви в Нюэнене» — Винсент ван Гог, 1884–1885
17 января 1884 года мать Винсента, Анна ван Гог-Карбентус, выходя из поезда, сломала бедро. Винсент с декабря жил в родительском пасторском доме в Нюэнене и был не в ладах с отцом. Он присутствовал, когда матери вправляли перелом, и пообещал Тео писать о ней каждый день, а в начале февраля сообщил брату, что недавно написал для неё «маленькую церковь с живой изгородью и деревьями», и приложил набросок. Это была церковь его отца, пастора Теодоруса ван Гога, небольшой протестантский храм в католической деревне.
В марте 1885 года Теодорус внезапно умер. Осенью того же года, через двадцать месяцев после первого варианта, Винсент снова взялся за картину. На наброске в письме перед церковью стоит крестьянин с лопатой, и теперь Винсент его записал, вывел на дорожку прихожан, добавил на голые ветки листья и сделал краски теплее. О смысле этой переделки в его письмах ничего нет, и историки, которые называют её памятью об отце, написанной для вдовы, опираются на даты.
Прихожане на переднем плане уже вышли из церкви и идут по песчаной дорожке перед изгородью: восемь фигур тремя группами, у женщин белые чепцы и коричневые шали, а средняя из трёх женщин в центре закутана в тёмный плащ с капюшоном. Те, кто только выходит из дверей, видны у крыльца крошечными тёмными фигурками, и у одной из них мелькает красное пятнышко. Листья на тонких деревьях положены редкими оранжевыми и охристыми мазками, и сквозь них видны ветки, которые в 1884 году были голыми.
Мать хранила картину до своей смерти в 1907 году. Потом она перешла к сестре Винсента Анне, а после смерти Анны в 1930 году к её дочери Саре де Йонг-ван Хаутен. В августе 1958 года Сара продала её первому Фонду Винсента ван Гога в Ларене, и картина вернулась в ту ветвь семьи, которая шла от Тео. В декабре 2002 года двое воров влезли по лестнице на крышу музея, разбили окно кувалдой и унесли её вместе с ранним «Видом на море в Схевенингене». Обе картины нашли в 2016 году под Неаполем, в доме наркоторговца, связанного с каморрой, и реставратор музея Катрин Пильц нашла состояние церкви на удивление хорошим.
Во время реставрации 2017–2019 годов с холста сняли пожелтевший лак, нанесённый в 1961 году, а тонкий слой яичного белка, которым Винсент покрыл первую, зимнюю версию, оставили на месте, между двумя слоями его живописи.
2. «Едоки картофеля» — Винсент ван Гог, 1885
Антон ван Раппард, художник, с которым Винсент дружил несколько лет, получил весной 1885 года литографию с «Едоков картофеля» и 24 мая ответил из Утрехта. «Вы можете сделать лучше, и это к счастью. Почему же тогда вы так поверхностно всё наблюдаете и пишете?» Дальше шёл список. Кокетливая ручка женщины в глубине «какая неправдивая», у мужчины справа нет «ни колена, ни живота, ни лёгких», рука у него на метр короче, чем надо, а у женщины слева вместо носа «что-то вроде чубука с кубиком на конце». Винсент на следующий день вернул ему это письмо, приписав прямо на нём, что только что его получил, к своему удивлению, и возвращает. За этим последовало ещё несколько сердитых писем, и к концу лета переписка оборвалась навсегда.
Картину Винсент писал весной 1885 года в Нюэнене, чтобы доказать Тео, на деньги которого жил, что справится с многофигурной композицией. Перед этим он всю зиму писал головы и руки крестьян, несколько десятков голов, а в начале мая признался брату, что закончил все головы с большой тщательностью и тут же безжалостно переписал их в цвет «хорошенько запылённой картофелины, неочищенной, разумеется». Позировали Гордина де Грот и, вероятно, её родные, в их доме в Нюэнене. Винсент хотел, чтобы было видно, что эти люди, едящие картофель при свете лампы, сами копали землю теми руками, которые протягивают к блюду.
Свет в комнате один, от маленькой лампы с плоским абажуром под потолком, и в нём видны только лица, руки, белые чепцы и картофель. Молодой мужчина и молодая женщина слева тянутся вилками к общему блюду, пожилой мужчина держит на раскрытой ладони чашку, пожилая женщина справа наливает из чайника в ряд чашек, а посередине спиной к зрителю сидит девочка, почти чёрный силуэт на фоне освещённого стола. На стене слева висят часы с маятником и маленькая картинка с распятием.
Винсент защищал эту картину и потом. В октябре 1887 года, уже в Париже, он писал сестре Вил, что крестьяне, едящие картофель, всё-таки лучшее, что он сделал. Тео повесил картину над камином в своей парижской квартире, а после его смерти Йо держала её в столовой.
3. «Натюрморт с Библией» — Винсент ван Гог, 1885
На правой странице раскрытой Библии, над строчками, которые Винсент обозначил серыми мазками, можно прочесть две надписи по-французски, «ISAIE» и «Chap. LIII». Это глава 53 книги пророка Исаии, о рабе Божьем, которого презирали и отвергли люди. Библия лежит на столе тяжёлым томом в кожаном переплёте, за ней стоит подсвечник с незажжённой свечой, а спереди к ней прислонена маленькая потрёпанная книжка в лимонно-жёлтой обложке с загнувшимися страницами. На обложке читается «EMILE ZOLA» и «LA JOIE DE VIVRE», роман Золя «Радость жизни».
Отец Винсента, пастор Теодорус ван Гог, внезапно умер в марте 1885 года. В конце октября Винсент отправил натюрморт Тео и описал в письме «открытую, а значит, серовато-белую Библию в кожаном переплёте на чёрном фоне, с жёлто-коричневым передним планом и ещё одной нотой лимонно-жёлтого». Написал он её, по его словам, за один день. Письмо было частью их давнего спора о чёрном цвете, в котором Тео, рассказывая об этюде Мане, уговаривал брата высветлить палитру по-парижски. Винсент отвечал, что теперь без колебаний пишет любой предмет, какой бы ни была его форма и цвет, а об отце и о том, что значат рядом Библия и роман Золя, в этом письме не пишет.
Остальное историки выводят из самих предметов. В музее картину понимают как два взгляда на мир рядом, унаследованную веру отца и современный натурализм сына, а погашенную свечу считают знаком смерти. Историки Клифф Эдвардс и Кэтлин Пауэрс Эриксон обратили внимание на то, что страдающий раб из главы 53 и героиня Золя похожи друг на друга. Полина Кеню, сирота, которую обирает приютившая её семья, всё равно отдаёт себя заботе об этой семье.
Париж, 1886–1888
4. «Портрет Винсента ван Гога» — Джон Питер Рассел, 1886
Джон Питер Рассел, уроженец Сиднея, жил на наследство инженерной семьи и мог позволить себе покупать чужие картины. Он три семестра учился в лондонской школе Слейда, а в начале 1885 года поступил в парижскую мастерскую Фернана Кормона на бульваре Клиши. Винсент пришёл туда новичком годом позже. Оба были иностранцами и учениками, и в 1886 году Рассел написал Винсента в своей мастерской на Монмартре.
Винсент сидит к нам почти спиной: тёмный пиджак и плечо занимают правую половину холста, а голову он повернул назад и смотрит через плечо, скосив глаза. Рыже-коричневая борода здесь самое тёплое пятно. У груди он держит в поднятой руке тонкую палочку, карандаш или кисть, и рука написана свободнее лица, рваными розовыми и белыми мазками.
Над головой на тёмном фоне бледной красноватой краской крупно написано «VINCENT», под ним «PICTOR», по-латыни «живописец», слева вверху «J. P. RUSSELL» и «PARIS 1886», справа «AMITIE», по-французски «дружба». Буквы выцвели почти до цвета фона, и искать их надо прямо над волосами.
Винсент оставил портрет у Тео в Париже. В сентябре 1889 года из лечебницы для душевнобольных в Сен-Реми он уговаривал брата собирать портреты, «прежде всего художников», и просил беречь «мой портрет работы Рассела, который много для меня значит».
5. «Агостина Сегатори в кафе „Тамбурин“» — Винсент ван Гог, 1887
Столы в кафе-кабаре «Тамбурин» на бульваре Клиши были сделаны в виде бубнов, и в каталоге музея отмечено, что известно об этом только по этой картине, потому что фотографий зала не сохранилось. Столешница здесь круглая, с толстым красно-оранжевым ободком и тёмными кружками по краю, похожими на бубенцы, и такой же формы два табурета на переднем плане, на левом лежит сложенный зонтик. За столом в одиночестве сидит хозяйка кафе, Агостина Сегатори, скрестив на столешнице руки. На ней высокая красно-коричневая шляпа, в пальцах тонкая сигарета, справа стоит кружка пива на стопке блюдец, а на стене за ней висит японская гравюра с фигурой в длинном синем одеянии.
Агостина, итальянка, по данным музея родом из Неаполя, примерно с 1860 года работала натурщицей, и в 1866 году её написал Коро. В первой половине 1887 года Винсент был её любовником. Он расплачивался за обеды картинами, развешивал в «Тамбурине» натюрморты с цветами в надежде, что их купят посетители, и в конце зимы устроил там продажную выставку японских гравюр, которую сам потом назвал провалом.
В июле 1887 года, когда Тео уехал в Нидерланды, Винсент зашёл в кафе, потому что иначе, как он написал брату, решили бы, что он боится прийти. Сегатори была «бледна как воск», сказала, что картины в его распоряжении, и предупредила, что кое-кто в кафе ищет с ним ссоры. Забирать их сразу он не стал, решив дождаться Тео, потому что картины принадлежали им обоим, а в следующем письме добавил, что по-прежнему к ней привязан. Кафе шло к разорению и переходило в другие руки.
Что стало с оставшимися там картинами, известно только из рассказа Эмиля Бернара, молодого художника, с которым Винсент дружил в Париже, записанного много лет спустя, и в музее ему доверяют с оговоркой «вероятно». По словам Бернара, картины забрали в счёт долгов и распродали за гроши.
6. «Куртизанка (по Эйсену)» — Винсент ван Гог, 1887
Обложку майского номера парижского журнала «Пари иллюстре» за 1886 год, посвящённого Японии, занимала цветная репродукция гравюры Кэйсая Эйсена с куртизанкой высшего ранга. Осенью 1887 года Винсент обвёл её фигуру на кальке, расчертил кальку сеткой и по этой сетке перенёс фигуру на холст, увеличив вдвое, и калька с сеткой сохранилась.
Куртизанка стоит на плоском горчично-жёлтом поле, вписанном в высокий узкий прямоугольник, повернувшись вправо и оглядываясь через плечо. Волосы у неё подняты высоко и утыканы длинными голубыми шпильками, которые торчат вокруг головы лучами, а тяжёлое верхнее кимоно в зелёных, красных и чёрных пятнах закручивается у подола спиралью. Синий полосатый пояс завязан у неё спереди, и в музее объясняют, что так завязывали пояс куртизанки, а порядочная женщина завязывала его сзади.
Пруд с кувшинками, бамбук, двух белых журавлей с красными ногами слева вверху, большую жабу и маленькую лягушку на листьях внизу, красную лодку с двумя фигурами наверху Винсент добавил сам, взяв мотивы из других японских гравюр. Гравюры были общими. Зимой 1886–1887 года братья скупали их у парижского торговца Зигфрида Бинга, сначала собираясь перепродавать, и в марте 1888 года Винсент писал сестре, что у них с Тео «сотни таких японских гравюр».
Картина осталась у Тео. В музее обращают внимание на то, что во французском жаргоне тех лет журавлём и лягушкой называли проститутку, и читают рамку из них вокруг куртизанки как шутку Винсента.
7. «Автопортрет или портрет Тео ван Гога» — Винсент ван Гог, 1887
В 1943 году шведский историк искусства Карл Норденфальк предположил, что на двух маленьких портретах из собрания Йо, в соломенной шляпе и в фетровой, изображён Тео. Сын Тео, Винсент Виллем, которого в семье звали Инженером, ответил, что в семье никто никогда такого не говорил. В 1958 году составитель каталога работ Ван Гога Ж.-Б. де ла Файль объявил портретом Тео картон в фетровой шляпе, и Инженер возразил резко: «Мать говорила, что это Винсент». В 1960 году он сказал историку искусства А. М. Хаммахеру, что мать всегда жалела, что портрета Тео нет.
В 2011 году научный сотрудник музея Луис ван Тилборх всё же назвал Тео человека в соломенной шляпе. Борода у него охристая и аккуратно подстриженная, тогда как у Винсента она была рыжая и растрёпанная, и ухо округлое, а у Винсента уши были «мясистые». Портрет переименовали, и газеты по всему миру написали о единственной картине с Тео. В 2019 году бывший глава коллекций музея Сьраар ван Хёгтен предложил обратное. Глаза у человека в соломенной шляпе сине-зелёные, как у Винсента, а у Тео они были светлые, серо-голубые, и, по его словам, трудно поверить, что Винсент одел бы брата в небрежный летний наряд, а себя написал солидным господином.
Портрет маленький, на картоне, углы у него стёрты. Широкая соломенная шляпа сложена из коротких лимонных и кремовых мазков, глаза ярко-голубые, веки тронуты красным, у горла повязан бледно-голубой бант, а справа от лица видно то самое округлое ухо, розово-оранжевое. Лицо написано мелкими точными касаниями, намного тоньше, чем пиджак и серо-синий фон из коротких завитков.
В июле 2019 года музей признал, что определить, кто изображён, нельзя, и дал картине двойное название. Парный портрет в фетровой шляпе там по-прежнему считают автопортретом.
8. «Портрет бабушки» — Эмиль Бернар, 1887
Эмиль Бернар и Винсент обменялись картинами в Париже зимой 1887–1888 года, до отъезда Винсента на юг. Бернар получил один из его автопортретов, по всей вероятности «Автопортрет в соломенной шляпе», который теперь в Детройте, а Винсент этот портрет. Осенью 1888 года он напомнил Тео из Арля, что у Бернара уже есть его автопортрет, «который я тогда выменял у него на портрет его бабушки».
Бабушку, Софи Альбертину Боден-Лаллеман, недавно овдовевшую и переехавшую в Аньер под Парижем, Бернар осенью 1887 года написал трижды, в деревянной мастерской, которую родители построили ему в саду. Бернару было девятнадцать, и в том же году вместе с Луи Анкетеном он придумал то, что потом назвали клуазонизмом, плоские цветовые пятна, обведённые тёмным контуром, как в витраже. Амстердамский вариант из трёх самый проработанный.
Бабушка повернулась влево и смотрит на зрителя искоса из-под тяжёлых век, углы рта у неё опущены. На ней чёрный чепец с длинной лопастью за спиной и плоское чёрное платье с оборкой до подбородка, а рук нет, платье уходит за нижний край. Лицо покрыто тонкой вертикальной штриховкой, нос и брови проведены тёмно-синими линиями, губы обозначены одним мазком киновари. Позади висит кирпично-красная ткань с крупными розами цвета морской волны, справа лежит белая подушка, написанная густыми вертикальными мазками, самое светлое место на холсте, вплотную к чёрному платью, а перед ней стоит высокая шляпная коробка, перевязанная бечёвкой.
Летом 1888 года Винсент написал Бернару из Арля о «двух портретах твоей бабушки», и этот портрет был одним из них. «Никогда, дружище, ты не был ближе к Рембрандту, чем тогда». Два других варианта, в Бостоне и Канзас-Сити, Бернар подписал, а на этом подписи нет, и в каталоге музея это объясняют тем, что картина ушла от него в обмене раньше, чем он успел её подписать.
9. «Автопортрет за мольбертом» — Винсент ван Гог, 1887–1888
Свой портрет у мольберта Винсент в июне 1888 года, через четыре месяца после переезда в Арль, описал словами для младшей сестры Вил. Он имел в виду «портрет, который я написал в зеркале и который теперь у Тео», и перечислял: розово-серое лицо, зелёные глаза, волосы пепельного цвета, морщины на лбу и вокруг рта, всё «деревянное», очень рыжая борода, неухоженная и грустная, полные губы, синяя блуза из грубого льна, а на палитре лимонно-жёлтый, киноварь, веронская зелень и кобальт. В музее эту картину считают последней работой, которую он сделал в Париже.
Холст на мольберте стоит справа, повёрнутый к нам ребром, и на жёлтой планке подрамника красно-оранжевой краской написаны подпись «Vincent» и цифры «88». Рука в картине одна, и она держит и палитру, и пучок кистей. На синей блузе рассыпаны оранжевые и жёлтые чёрточки, рыжая борода горит рядом с синим, и в музее отмечают, что на палитре лежат те же пары дополнительных цветов, красный и зелёный, жёлтый и фиолетовый, синий и оранжевый, которыми написан весь портрет. Писал он по зеркалу, но застёжку, как заметили исследователи музея, перенёс на ту сторону, где ей положено быть у мужской одежды.
Картина осталась в квартире Тео, когда Винсент уехал на юг. В том же письме сестре он рассказал, как выглядит теперь. Волосы и борода коротко острижены, цвет лица из зеленовато-серо-розового стал серо-оранжевым, вместо синего костюма белый, «вечно пыльный», и ходит он, увешанный палками, мольбертом и холстом, «как дикобраз».
Арль, 1888–1889
10. «Жёлтый дом („Улица“)» — Винсент ван Гог, 1888
Правое крыло дома номер 2 на площади Ламартин в Арле Винсент снял 1 мая 1888 года за 15 франков в месяц. Дом был, как он написал Тео, «снаружи жёлтый, внутри побелённый, на самом солнце»: внизу две большие комнаты, под мастерскую и кухню, наверху две маленьких. Поселиться там он смог только в середине сентября, когда на деньги Тео купил кровати. В доме он собирался устроить мастерскую юга, и первым гостем пригласил художника Поля Гогена.
В конце сентября Винсент написал дом с улицы и описал брату картину, дом и его окрестности «под серным солнцем, под чистым кобальтовым небом», добавив, что сюжет трудный и потому его хочется одолеть. Его приятель, лейтенант зуавов Поль-Эжен Милье, нашёл картину ужасной и не понимал, как можно с удовольствием писать такую заурядную бакалейную лавку. Винсент сослался в ответ на бульвар из «Западни» Золя и набережную из «Бувара и Пекюше» Флобера.
Жёлтый дом стоит левее центра, с зелёными ставнями и зелёной дверью на углу, и ставни на двух окнах второго этажа разные, на левом почти закрыты, на правом распахнуты. Слева виден розовый дом с зелёными ставнями, наполовину скрытый деревом, ресторан, где Винсент каждый день ужинал. Справа по железнодорожному мосту идёт поезд и тянет по синему небу длинную белую полосу дыма, а в глубине улицы, между двумя мостами, жил почтальон Жозеф Рулен, семью которого Винсент писал в декабре. Поперёк улицы на переднем плане лежат две низкие серо-коричневые кучи. Их долго принимали за траншею для газовых труб, которые Винсент провёл в дом к приезду Гогена, однако в 2025 году исследователь музея Тейо Медендорп показал, что газ в Арле проложили задолго до того, а в кучах лежал песок, которым посыпали конский навоз.
25 июня 1944 года, во время американской бомбардировки мостов и станции, бомба попала в дом, и развалины снесли, а железнодорожные мосты с картины стоят до сих пор.
11. «Автопортрет с портретом Эмиля Бернара („Отверженные“)» — Поль Гоген, 1888
В сентябре 1888 года Винсент попросил из Арля Поля Гогена и Эмиля Бернара, которые работали тогда в бретонском Понт-Авене, написать портреты друг друга и прислать ему, а он пошлёт в ответ свои работы. Так, как он думал, обменивались работами японские художники. В музее считают, что это был ещё и способ поторопить Гогена с приездом, потому что Винсент боялся, что компания в Понт-Авене его не отпустит. Гогену было сорок, он недавно вернулся с Мартиники, сидел в долгах, и вокруг него собрались молодые художники, а Бернару было двадцать.
Сделали они по-своему, каждый написал себя, а портрет другого поместил на заднем плане. 1 октября Гоген объяснил Винсенту, что написал себя Жаном Вальжаном из «Отверженных» Гюго, бывшим каторжником, которого общество притесняет и объявило вне закона, и описал своё лицо как «маску вора, плохо одетого и сильного, как Жан Вальжан, в котором есть благородство и внутренняя кротость». Детские цветочки на обоях, по его словам, говорили о «нашей художнической девственности».
Картина пришла в Арль через несколько дней. Винсент написал Тео, что она прежде всего изображает узника, «ни намёка на весёлость», что тени на лице зловеще отдают синим и что Гоген выглядит больным и измученным, а сам он больше любит портрет, присланный Бернаром. Он хотел, чтобы Тео купил картину, но Гоген ответил, что она не продаётся и сделана для Винсента.
Голова Гогена прижата к левому краю, глаза скошены на зрителя из-под тяжёлых век. Лицо разбито на резкие плоскости, горячую оранжевую на носу и щеке и холодную зелёную тень на другой половине, без всякого перехода, под носом висят густые рыжеватые усы. Всё остальное занимают плоские хромово-жёлтые обои с мелкими букетиками, в правом верхнем углу, обрезанный краем, висит зелёный прямоугольник с профилем Бернара, обведённым красной линией, а внизу справа тёмной краской написано «les misérables», под этим «à l'ami Vincent», «другу Винсенту», и подпись «PGauguin 88».
12. «Спальня» — Винсент ван Гог, 1888
«Глаза у меня ещё устали», начал Винсент письмо Тео 16 октября 1888 года. Несколько недель он обставлял и расписывал Жёлтый дом к приезду Гогена, потом был вынужден два с половиной дня отдыхать, не решаясь выйти на улицу, и за это время написал для убранства дома свою спальню, как объяснил он в письме самому Гогену. Смотреть на картину, по его словам, должно было успокаивать голову, а написал он её, чтобы отомстить за вынужденный отдых.
Тео он описал её по цветам. Стены бледно-фиолетовые, пол из красной плитки, кровать и стулья цвета свежего масла, простыня и подушки ярко-лимонно-зелёные, одеяло алое, окно зелёное, туалетный столик оранжевый, таз синий, двери сиреневые, и теней нет, «как на японских гравюрах».
Сегодня стены и двери голубые. В фиолетовой смеси была красная краска, она выцвела, и остался синий, а пол из красного стал серовато-розовым, так что прежний сиреневый сохранился только в мазке у правого края, под рамой. Остальное на месте: зеркало в чёрной рамке на стене слева от окна, полотенце у левой двери, два мужских портрета в оранжевых рамах на правой стене, соломенная шляпа на крючке за изголовьем.
В начале 1889 года, пока Винсент после приступа лежал в больнице, Рона разлилась, и в нетопленом доме со стен сочились вода и селитра. Краска на «Спальне» начала осыпаться, Винсент заклеил её газетами и в конце апреля отправил Тео, назвав одной из лучших своих картин, а в 2010 году реставратор музея Элла Хендрикс нашла в красочном слое микроскопические следы типографской краски. В сентябре 1889 года в Сен-Реми Винсент дважды повторил «Спальню», в размер оригинала (эта картина теперь в Чикаго) и поменьше, для матери и Вил (она в музее Орсе), и сделал это раньше, чем оригинал успели дублировать на новый холст.
В 1931 году голландский реставратор Ян Корнелис Траас дублировал её заново, а о прежнем дублировании известно только то, что Траас назвал его безнадёжно плохим. С тех пор нижний край закрыт полоской ленты, и под ней пол сохранил свой прежний, более персиковый цвет.
13. «Стул Гогена» — Винсент ван Гог, 1888
Рисунок Люка Филдса «Пустой стул» из английского журнала The Graphic 1870 года, кабинет Диккенса в день смерти писателя, был у Винсента ещё в 1882 году. В декабре того года он писал брату, что пустых стульев много, будет ещё больше, и рано или поздно вместо Филдса и других художников «останутся одни пустые стулья».
В ноябре 1888 года Гоген жил у него в Жёлтом доме, и около 19 ноября Винсент сообщил Тео о новом этюде, «кресле Гогена, красном и зелёном, ночной эффект, на сиденье два романа и свеча». В том же письме он писал, что ему очень полезно общество такого умного человека, как Гоген, и возможность видеть, как тот работает.
Кресло красно-коричневое, с высокой изогнутой спинкой и подлокотниками, по дереву бегут сине-фиолетовые блики, сиденье зелёное, плетёное. На нём горит белая свеча в синем подсвечнике, рядом лежат две книги, жёлтая и светло-кремовая. Слева вверху на стене горит газовый рожок в большом круглом жёлтом ореоле. Газ Винсент провёл в мастерскую в октябре, чтобы им с Гогеном было светло работать зимой.
В феврале 1890 года, уже в Сен-Реми, Винсент рассказал критику Альберу Орье, только что написавшему о нём статью, что за несколько дней до их расставания, когда болезнь заставила его лечь в лечебницу, он попробовал написать «его пустое место», кресло с зажжённой свечой и современными романами на месте отсутствующего. Тут память его подвела: картина написана за месяц до разрыва, когда Гоген ещё жил в доме.
Йо картину не выставляла, её не было даже на большой ретроспективе 1905 года в амстердамском Стеделейк-музее. Луис ван Тилборх объясняет это тем, что Йо не любила Гогена, отчасти винила его в декабрьском срыве Винсента и не хотела показывать его кресло. Впервые картину выставили в 1928 году в Берлине, в галерее Пауля Кассирера, через три года после смерти Йо.
14. «Портрет Марсель Рулен» — Винсент ван Гог, 1888
Почтальон Жозеф Рулен, сосед и друг Винсента в Арле, позировал ему в тот день, когда у него родилась дочь. 31 июля 1888 года Винсент написал сестре Вил, что работает над портретом почтальона в тёмно-синей форме с жёлтым, что у почтальона сегодня родила жена и он сияет от довольства. Девочку назвали Марсель, она была младшей из троих детей.
В декабре, когда Марсель было четыре или пять месяцев, Винсент написал её трижды одну и дважды на коленях у матери, Огюстины. В начале декабря он сообщил Тео, что сделал портреты целой семьи почтальона, мужа, жены, младенца, младшего мальчика и 16-летнего сына, «все с характером и очень французские, хотя похожи на русских».
Девочка смотрит прямо на зрителя круглыми тёмно-синими глазами, в каждом по маленькой жёлтой точке блика. Кремовый чепчик обрамляет лицо, как капюшон, губы сложены маленьким оранжево-красным бантиком, а светлый жёлто-зелёный фон положен толстыми рельефными мазками. Внизу сходятся две пухлые руки, на запястье тонкий золотой браслет, на пальце колечко с красным камнем.
В мае 1889 года портрет вместе с другими арльскими картинами уехал в ящике к Тео, который в апреле женился на Йо. В июле Йо написала Винсенту письмо, в котором сообщала, что ждёт ребёнка, и рассказала про портрет. Гости спрашивали, зачем его повесили в такой незаметный угол, а она со своего места за столом видела «большие голубые глаза ребёнка, его хорошенькие ручки и круглые щёчки» и надеялась, что её ребёнок будет таким же сильным, здоровым и красивым. Винсент ответил, что ребёнок Руленов родился улыбающимся и здоровым, когда родители едва сводили концы с концами.
15. «Ван Гог, пишущий подсолнухи» — Поль Гоген, 1888
Подсолнухи Винсент писал в августе 1888 года, а Гоген, приехавший в Жёлтый дом 23 октября, в декабре, когда никаких подсолнухов уже не было, написал его за мольбертом перед вазой с ними, по памяти. Работа по памяти и была предметом их спора. Гоген писал из головы, Винсент с натуры, к концу ноября споры шли всё жарче, и сам Винсент называл их «чрезмерно электрическими». Бернару Гоген жаловался, что Винсент ценит случайные эффекты густого мазка, «а я ненавижу возню».
Гоген смотрит на Винсента сверху. Тот втиснут в правый нижний угол, голова наклонена, глаза почти закрыты и опущены к руке, а правая рука вытянута через всю картину, и кончик тонкой кисти доходит до ножки мольберта рядом с верхним цветком. Подсолнухи стоят в тёмно-синей вазе на соломенном сиденье стула, и в середине самого большого из них нарисовано что-то вроде глаза, и в каталоге музея этот глаз связывают с подсолнухами Винсента, теперь хранящимися в Лондоне.
Около 20 декабря Гоген закончил портрет. 23 декабря у Винсента случился приступ, во время которого он изувечил себе ухо, и Гоген уехал в Париж, а в начале января отдал картину Тео. Тео написал Йо, тогда ещё невесте, что из всех портретов Винсента этот лучше всего передаёт его внутреннюю суть.
Реплику, которую часто приводят к этой картине, записал только Гоген, через 15 лет, в книге «Прежде и потом», и в каталоге музея её считают непроверяемой. По его словам, Винсент, увидев портрет, сказал: «Это я, но я, сошедший с ума», а вечером в кафе швырнул ему в голову стакан с абсентом. Сам Винсент в сентябре 1889 года спросил брата, видел ли тот портрет, где он пишет подсолнухи, и написал, что на нём был он сам, «до крайности усталый и заряженный электричеством», каким он тогда и был.
16. «Подсолнухи» — Винсент ван Гог, 1889
Уехав из Арля, Гоген написал Винсенту и попросил подсолнухи на жёлтом фоне, которые висели в его комнате в Жёлтом доме, предлагая взамен этюды, оставленные в Арле. 17 января 1889 года Винсент возмущался в письме Тео, что Гоген требует у него картину с подсолнухами, и писал, что «категорически оставляет эти подсолнухи себе», а у Гогена уже есть две картины с подсолнухами, «хватит с него».
Самому Гогену он через четыре дня ответил мягче. Право на ту картину он оспорил, но выбор похвалил, заметив, что если пион принадлежит художнику Жаннену, а мальва Косту, то подсолнух раньше других взял себе он, и пообещал постараться написать два точно таких же. 28 января он сообщил Тео, что закончил «абсолютно равноценные и одинаковые повторения». Одно из них и есть этот холст, повторение августовского, который теперь в лондонской Национальной галерее, и написан он через несколько недель после того, как Винсент вернулся из больницы.
Жёлтых здесь три, бледно-лимонная стена, более густой жёлтый стол и оранжево-охристая ваза с кремовой полосой внизу, на которой голубой краской написано «Vincent». Там, где стол сходится со стеной, проходит тонкая тёмно-красная линия. Из полутора десятков цветков одни ещё в полном венце лепестков, другие облетели до семенных головок, а один свесился через край вазы.
У верхнего края через весь холст идёт едва заметный шов. Винсент прямо во время работы добавил сверху узкую сосновую планку и дописал на ней верх букета, и исследования 2016–2019 годов показали, что сделал это он сам, потому что его мазки переходят через стык, а в краске на планке остались его отпечатки пальцев. В 1961 году реставратор Ян Корнелис Траас, тот же, что в 1931 году дублировал «Спальню», снял планку и прикрепил заново тремя болтами, и шов с тех пор стал заметнее.
В январе 2019 года музей объявил, что больше не будет давать картину на выставки, потому что основа и красочный слой устойчивы, но чувствительны к вибрации и перепадам влажности и температуры. С 1973 года её одалживали всего шесть раз, в последний раз в 2014 году в Лондон, где она висела рядом с августовским вариантом.
Сен-Реми и Овер, 1889–1890
17. «Пьета (по Делакруа)» — Винсент ван Гог, 1889
В мае 1889 года Винсент добровольно лёг в лечебницу для душевнобольных в Сен-Реми, а в июле у него начался приступ, который продлился до конца августа. За это время литография Селестена Нантейля по «Пьете» Делакруа, дешёвый лист, который Винсент держал у себя, вместе с другими листами упала в масло и краску и испортилась. 10 сентября он написал Тео, что ему было грустно, а потом он занял себя тем, что стал писать эту «Пьету».
Из комнаты он тогда не выходил уже два месяца. Сестре Вил он объяснил, что не любит видеть в спальне собственные картины, поэтому скопировал одну Делакруа и несколько Милле. Сначала он написал маленький вариант, который потом обещал Вил и матери (он теперь в Ватикане), затем этот, большой, для себя, и повесил его в своей комнате. Брату он объяснял, что ставит перед собой чёрно-белый лист Делакруа или Милле как мотив и импровизирует на нём цветом, как музыкант, который играет Бетховена по-своему.
Мария сидит в тёмно-синем плаще с бледным капюшоном, раскинув руки с раскрытыми ладонями, и смотрит на зрителя. Вил он описал её лицо как бледное, с потерянным, смутным взглядом человека, уставшего от тревоги, слёз и бдений, а руки как «добрые крепкие руки работницы». Мёртвый Христос сползает по диагонали к левому нижнему углу, ноги его укрыты бледно-жёлтой тканью с голубыми складками, в правом верхнем углу нависает тёмная скала, как вход в пещеру, а самое тёплое пятно на холсте дают рыжие волосы и рыжая борода Христа.
Литография была чёрно-белой, и цвет волос Христу выбрал сам Винсент. Поэтому многие видят в этом Христе его автопортрет, хотя в письмах Винсент об этом не пишет, и сходство остаётся толкованием. Испорченная литография тоже сохранилась в собрании семьи, вместе с пятнами масла и краски.
18. «Цветущие ветки миндаля» — Винсент ван Гог, 1890
Сын Тео и Йо родился в Париже 31 января 1890 года, и его назвали Винсентом Виллемом в честь дяди, который стал ему крёстным. 19 февраля Винсент написал матери из Сен-Реми, что предпочёл бы, чтобы мальчика назвали в честь отца, «о котором я так много думал в эти дни», но раз уж так вышло, он сразу начал для него картину, «чтобы повесить у них в спальне»: «большие ветки белого миндального цвета на голубом небе». Миндаль в Провансе зацветает первым, в феврале.
На холсте только ветки и бирюзовое небо, самое светлое слева вверху. Толстые серо-зелёные ветви входят снизу, перекрещиваются в нижней трети и расходятся во все стороны, сверху справа свешивается отдельная тонкая ветка, и все они уходят за края. Контуры обведены тёмной линией, как на японских гравюрах. Цветы кремовые и белые, одни раскрыты, другие ещё в бутонах, у правого края розоватые, а чуть левее центра внизу, на конце толстой ветки, раскрылся самый белый цветок на картине.
22 февраля, вернувшись из поездки в Арль, Винсент слёг с самым долгим своим приступом и пришёл в себя только в конце апреля, когда сады уже отцвели. В конце апреля он написал Тео, что работа шла хорошо и последний холст с цветущими ветками был, пожалуй, самым терпеливым и лучшим из всего, что он сделал, и что заболел как раз тогда, когда писал миндаль.
Мальчик, для которого написана картина, и есть тот Винсент Виллем, который в 1962 году передал семейное собрание фонду. В мае 1890 года, по дороге в Овер-сюр-Уаз под Парижем, Винсент заехал к брату и увидел картину на стене, а в июне написал сестре Вил, что Тео и Йо повесили её над пианино.
19. «Пшеничное поле с воронами» — Винсент ван Гог, 1890
В романе Ирвинга Стоуна «Жажда жизни» 1934 года Винсент пишет «Пшеничное поле с воронами» и на следующий день стреляет в себя, а в экранизации 1956 года с Кирком Дугласом эту сцену поставили. В музее называют эту историю стойким мифом, потому что после этой картины Винсент написал ещё несколько.
6 июля 1890 года Винсент приехал из Овера в Париж навестить Тео, Йо и их сына. Ребёнок был тяжело болен, Тео снова собирался уйти из фирмы и завести своё дело, все были измучены, и Винсент в тот же день поспешно вернулся в Овер. Около 10 июля он написал обоим, «дорогим брату и сестре», что письмо Йо было для него как евангелие, избавление от тоски после тяжёлых часов, проведённых вместе, и что его собственная жизнь «подорвана в самом корне». Там же он сообщил, что написал три больших холста, «огромные пространства пшеничных полей под беспокойными небами», и нарочно старался выразить в них печаль и крайнее одиночество, и надеялся, что по ним Тео и Йо увидят то, что он считает здоровым и укрепляющим в деревне. Картина в письме не названа, её узнают по описанию и формату.
Холст вдвое шире своей высоты. Небо у верхнего края почти чёрное, книзу светлеет до ярко-синего, в нём два круглых бледно-бирюзовых облака, а над полем летят четыре десятка ворон, написанных чёрными галочками. Посередине снизу поднимается красно-бурая дорога с полосами яркой зелени по бокам, изгибается вправо и обрывается посреди поля, далеко от его кромки, а две другие дороги уходят за левый и правый края. 14 апреля 1991 года из музея украли 20 картин и в тот же день нашли их в брошенной машине. «Пшеничное поле с воронами» оказалось серьёзно порвано, и холст пришлось реставрировать.
Через два дня после смерти Винсента Йо писала Тео, как ей жаль, что она не была с ним добрее, когда он гостил у них. В 1914 году, в предисловии к изданию писем, она написала, что в последних его картинах чувствуется надвигающаяся беда, которая приближается, «как чёрные птицы, что несутся над полем в грозу».
20. «Корни деревьев» — Винсент ван Гог, 1890
Андрис Бонгер, брат Йо и близкий друг Тео, в 1893 году в неподписанном тексте упомянул, что утром перед смертью Винсент писал «подлесок, полный солнца и жизни». В 2012 году исследователь музея Луис ван Тилборх и специалист по растительности Берт Мас связали эти слова с этой картиной, и с тех пор её считают, вероятно, последней работой Винсента, оставшейся незаконченной.
В самом музее пишут, что на первый взгляд это мешанина ярких красок и диких форм. Потом в ней различаются стволы, срезанные верхним краем, корни, обведённые чёрным и написанные всеми оттенками синего, от бледно-голубого до ультрамарина, оранжевая и охристая земля и зелёная листва. Левее центра лежит большой узловатый клубок бледно-голубых корней с круглыми наростами, похожими на глаза, а местами внизу краска положена так тонко, что проступает переплетение холста.
На картине откос у края мергелевого карьера, врезанного в склон, и подстриженные деревья, у которых обнажились корни, когда склон срыли. Бонгер писал об утре, а исследователь музея Тейо Медендорп по солнцу на корнях считает, что последние мазки легли ближе к концу дня.
В 2020 году Воутер ван дер Вен, научный директор Института Ван Гога в Овере, узнал этот откос на старой открытке начала XX века с видом улицы Добиньи, примерно в 150 метрах от постоялого двора Раву, где жил Винсент. Исследователи музея признали, что это, очень вероятно, то самое место, и объявили о находке 28 июля 2020 года, через 130 лет после смерти Винсента. Самый большой пень с картины на откосе сохранился, и его можно узнать.
Что ещё посмотреть
Собрание семьи больше: свыше двухсот картин и около пятисот рисунков Винсента и больше семисот писем. Во второй раз стоит начать с японских гравюр, которые братья покупали у Бинга, и с работ Эмиля Бернара, среди которых его «Автопортрет с портретом Гогена», ответ на ту же просьбу Винсента, что и «Отверженные». Из картин, купленных после 1973 года, стоит найти Милле, Жюля Бретона, Моне, Сёра и Синьяка. Из поздних работ самого Винсента советуем «Пшеничное поле под грозовыми облаками», которое исследователи считают вторым из пшеничных полей, описанных в июльском письме к Тео и Йо.
